Дмитрий Веприк - Карты рая

— Потому что это часть моего знания. А что будет с тобой, если ты узнаешь, что ты совсем не то, что думаешь? Если окажется, что твоего прошлого, о котором ты мне рассказывала, не существует вообще?

— Я снова не понимаю тебя, — сказала Сато.

— И это неудивительно.

— Перестань говорить загадками.

Хейл вдруг увидел, что дуло автомата уперлось ему в грудь.

— Надеюсь, — сказал он, — у тебя не дрожат пальцы. В упор ты продырявишь меня вместе с жилетом.

— Извини, — сказала она, отклоняя ствол. — Это случайно… Но я все равно не уйду отсюда, пока не услышу ответов на твои загадки.

— Дело в том, — сказал Хейл, — что я сам не знаю ответов.

Вольф вернулся за пульт, приняв душ и побрившись. Крыса разглядывала его с интересом. Если считать продолжительность взгляда критерием любопытства, то она была им преисполнена. Под конец она даже Вольфа обнюхала.

— Что нового? — спросил тот.

— Ничего, — сказала крыса. — Ничего особенного. Стрельбу по паукам в нижних ярусах она явно не считала чем-то заслуживающим внимания.

— Что они делают? — спросил Вольф.

— Опять спорят.

— И вправду, — сказал Вольф, найдя на экране двух своих знакомых, о чем-то спорящих в окружении подрагивающих ножками паучьих трупов.

— В общем, мне понравились твои друзья, — заявила крыса. — Только они очень любят спорить.

— Может быть, у них просто такой период в жизни, — сказал Вольф. — Интересно, из-за чего они сцепились теперь?

— Можно включить и послушать.

— Не вздумай!

— Почему?

— Потому что это неэтично. Ты слышала о таком понятии, как «этика»?

— Кажется, нет. А оно необходимо для выживания?

— Если среди нормальных людей, то да. Крыса выглядела невозмутимой.

— А тебе самому никогда не приходилось подслушивать чужих разговоров? — поинтересовалась она.

— Не помню, — уклончиво ответил Вольф.

— Тогда продолжай рассказывать.

— О чем?

— О том, о чем рассказывал. О Заоблачном замке.

— А-а! — сказал Вольф. — Думаешь, это уместно?

— Да.

— Хорошо. Помнится, я остановился на том месте, где незнакомец сказал про кольцо, зерно и ключ.

— Какое кольцо? Какое зерно? Какой ключ?

Этот триединый вопрос задал Малыш, когда они высадились на берег.

— Всему свое время, — заявил незнакомец. — Ты узнаешь все чуть позже.

— Когда? — спросил Малыш.

— Когда попадем в город.

— А почему…— начал Малыш. И замолчал, увидев приставленный к губам палец.

Незнакомец шел вглубь острова. Несколько раз он останавливался и к чему-то прислушивался, хотя никаких тревожных звуков Малыш не слышал. Здесь даже птицы не пели, только где-то высоко в небе парила еле видная точка.

— Вот оно! — сказал незнакомец, когда они вышли на поляну, окруженную старыми деревьями.

Вспомнив прежний опыт, Малыш посмотрел на ветки деревьев. Ничего похожего на зловещие яблоки он не заметил. Это немного успокоило. На поляне стояло сооружение из валунов, сложенных в кольцо наподобие колодца. Но если это и был колодец, то для добывания воды его не использовали, потому что сверху он был накрыт двумя рядами очищенных от ветвей стволов.

Чтобы разбросать их в стороны, незнакомцу понадобилось несколько минут.

— Ты боишься высоты, Малыш? — спросил он, почти закончив работу.

— Нет, — сказал тот.

— Тем проще. Тогда ты, наверное, не побоишься прыгнуть следом за мной.

Прежде чем ответить, Малыш осторожно в колодец заглянул. Легко сказать, что ты не боишься высоты, — а как насчет того, чтобы с высоты падать?

— Туда? — переспросил он.

— Туда, — подтвердил незнакомец.

Из глубины колодца на Малыша смотрел непроглядный мрак. Наверное, лететь туда было бы долго. Вот чего оттуда не доносилось совершенно, так это свойственного всем колодцам запаха холодной влаги.

— А-а зачем? — спросил Малыш, не найдя вопроса поудачнее.

— А для того, — сказал незнакомец, — чтобы оказаться там, куда мы направляемся. Я подожду тебя на той стороне.

Следующего вопроса Малыш задать не успел, потому что незнакомец поставил ногу на каменное ограждение, а потом уверенно шагнул в пустоту. Секунду спустя он исчез. Малыш поспешно заглянул в колодезный проем, но успел увидеть только канувший в темноту силуэт. Он рванулся было вперед, резко остановился, потом снова поставил ногу на ограду, и снял ее, и присел на край, и встал. Прыгать было страшно и непредсказуемо, а остаться… В самый разгар внутренних борений его правая нога сама собой ступила на край. Переместив на нее тяжесть тела, Малыш шагнул вперед левой… Закричал он уже в полете.