Дэвид Вебер - Поле бесчестья

Когда Хенке приблизилась, часовые отдали честь.

– Вольно! – приказала она и, несмотря на угнетенное состояние, едва не улыбнулась, поскольку каждый солдат выполнил команду в соответствии со своим уставом.

– Мне хотелось бы видеть леди Харрингтон, – сказала она, глядя на морпеха – Сообщите ей о моем прибытии.

Капрал потянулся было к кнопке коммуникатора, но тут же замер под пристальным взглядом гвардейца Хенке сделала вид, будто ничего не замечает, но прекрасно поняла, в чем дело. Выскажи она намерение повидать капитана Харрингтон, гвардеец позволил бы капралу поступить по-своему, однако слово «леди» означало, что прибывшая явилась не по делам Флота. Рвение, с каким охраняли Хонор гвардейцы лена, поначалу поразило Хенке, но потом она узнала: им известно и о смерти Пола, и об истории с Юнгом. Никто из местных никогда не обсуждал эти инциденты, но само молчание этих людей свидетельствовало об их неверии в способность Мантикоры защитить Хонор. К сожалению, Хенке не могла с ними не согласиться. Гвардеец нажал кнопку.

– Да? – послышался голос Джеймса МакГиннеса.

– Капитан Хенке к землевладельцу Харрингтон.

– Спасибо, Джейми.

Люк с мягким шипением сдвинулся, гвардеец посторонился, и Хенке вошла внутрь. Ее встретил осунувшийся, изможденный МакГиннес. Вход в спальный отсек оставался закрытым, Нимица на виду не было.

– Как она, Мак?

Хонор не могла услышать ее из спальной каюты, но Хенке все равно говорила тихо, чуть ли не шепотом.

– Все по-старому, мэм, – ответил МакГиннес и поднял на нее страдающий взгляд. – Никаких изменений. Она просто лежит там, и все.

Стюард беспомощно заломил руки, и Мишель, несмотря на огромную разницу в чинах и происхождении, крепко обняла немолодого человека за плечи. Он закрыл глаза и тяжело вздохнул.

– А Нимиц? – спросила она, отпустив его.

– То же самое. – Встрепенувшись и вспомнив о своих обязанностях, МакГиннес отступил на шаг и указал гостье на кресло. – Он ничего не ест, – продолжил стюард, когда Хенке села. – Даже сельдерей… – Губы его искривились в мимолетной печальной улыбке. – Лежит у нее на груди и мурлычет, мэм. Но… мне кажется, она его не слышит.

Хенке откинулась назад и потерла лицо обеими руками в тщетном усилии отогнать страх. Она никогда не видела Хонор такой, не могла даже представить себе, что Хонор может оказаться в таком состоянии. Узнав от Хенке о случившемся, она не проронила ни слезинки, лишь побледнела и покачнулась. С того мгновения ее глаза стали глазами смертельно раненного зверя. Не обращая внимания даже на горестные стоны Нимица, она повернулась к Клинкскейлсу и ледяным, безжизненным голосам стала отдавать приказы. Он пытался говорить с ней, пытался выразить сочувствие, но Хонор, похоже, его не слышала, и ему не оставалось ничего другого, как кивнуть и принять ее распоряжения к исполнению. Пятнадцать минут спустя Хонор Харрингтон уже находилась на борту бота Хенке, направляясь на «Агни».

С самой Мишель она не разговаривала и даже не смотрела на нее, словно находилась не напротив, в кресле бота, а на другой планете. Просто сидела, прижимая к себе Нимица и глядя перед собой сухими, невидящими глазами.

Все это произошло два дня назад. После загрузки на «Агни» реакторного топлива Клинкскейлс и Протектор Бенджамин задержали корабль еще на шесть часов, обязав Мишель принять на борт свиту и гвардейцев Хонор. Протектор был немногословен, однако Хенке поняла его превосходно: Хонор Харрингтон вернется в Звездное Королевство лишь в том случае, если ее безопасность будут обеспечивать граждане Грейсона.

Все эти переговоры прошли мимо Хонор: поднявшись на борт, она удалилась в свою каюту и больше ее не покидала. Хенке боялась за нее, ибо, если даже Нимиц не мог до нее достучаться, стучаться, возможно, было уже не к кому. Лишь одна Мишель знала, как отчаянно одинока была Хонор, какое мужество потребовалось ей, чтобы впустить Пола в свое сердце, и как много он для нее значил. Теперь Пол погиб, и…

Размышления Хенке были неожиданно прерваны тем, что дверь спальной каюты отворилась и на пороге появилась Хонор. Вместо платья, в котором она поднялась на борт, на ней красовался безупречный капитанский мундир. На плече, на обычном месте, восседал Нимиц, и даже пушистый мех не мог скрыть, как он исхудал. Однако Хонор выглядела и того хуже: изможденная и бледная, она походила на живой труп.

– Хонор? – Хенке встала, но постаралась подняться плавно, словно опасаясь спугнуть раненого зверька. В ее тихом голосе слышалась боль.