Дэвид Вебер - Поле бесчестья

Помотав головой, как собравший последние силы боец, граф встал и изо всех сил грохнул по столу обоими стиснутыми кулаками.

– Молчать!

Его рев потряс совещательную комнату: противники оторопело уставились на председательствующего. Неприкрытая ярость на его лице поразила их до такой степени, что они лишились дара речи.

– Сядьте! – прорычал он, тяжело опираясь о полированную столешницу и обводя членов суда грозным взглядом.

Они замешкались.

– Ну! – рявкнул граф, и этот окрик вогнал их в кресла, точно взрывной волной.

– Настоятельно требую, чтобы все вы внимательно выслушали мои слова, – произнес он с вернувшимся к нему ледяным спокойствием. – Это в ваших интересах, поскольку повторять я не намерен. Предупреждаю: если кто-то из вас независимо от мнения, которого придерживается по существу дела, вновь допустит столь непозволительное поведение, я как председательствующий добьюсь обвинения этого офицера перед судом чести. Надеюсь, всем ясно?

Ответом послужило молчание. Вздохнув, он тяжело опустился в кресло.

– Это военный трибунал. Сколь ни различны наши взгляды, мы должны вести себя как старшие офицеры Флота Ее Величества, а не как банда малолетних хулиганов. Если вы не в состоянии осуществлять обмен мнениями, соблюдая элементарные правила вежливости, я введу в действие официальные парламентские процедурные нормы и займусь каждым из вас в отдельности.

Кьюзак и Сименгаард выглядели смущенно и пристыжено, а Леметр – напуганно и угрюмо. Лишь Юргенс встретил сердитый взгляд графа с вызовом.

– Со всем приличествующим почтением, адмирал Александер, – сказал он, прилагая усилия, чтобы заставить голос звучать спокойно, – должен сообщить, что, по моему мнению, продолжение дискуссии не имеет смысла. В данном составе трибунал вердикта не вынесет. Как бы ни хотели того некоторые из присутствующих, добиться осуждения лорда Юнга им не удастся. По моему мнению, у вас как у председательствующего есть лишь один выход.

– Вот как, адмирал Юргенс? И в чем же он заключается?

– Вам следует объявить о неспособности суда вынести вердикт и рекомендовать снять все выдвинутые обвинения.

– Снять? – чуть ли не крикнул Сименгаард, и в ответ Юргенс, не сводя взгляда с Белой Гавани, спокойно кивнул.

– Вот именно, – подтвердил он, не скрывая торжества. – Как вы сами объяснили нам, адмирал, политическая ситуация сложилась критическая. Решение о созыве суда в новом составе лишь усугубит кризис. Как председатель вы уполномочены вносить любые рекомендации, но окончательное решение будет приниматься на самом высоком уровне, и я сильно сомневаюсь в том, что герцог Кромарти поблагодарит Адмиралтейство за продолжение этого дела. В данных обстоятельствах предложение отказаться от обвинения является наиболее конструктивным и представляет собой прекрасную лазейку для Правительства. Изящный способ добиться того, чтобы и герцог, и оппозиция оставили этот пункт разногласий позади и попытались договориться по вопросу о войне.

Звучавшее в голосе Юргенса злобное удовлетворение заставило Хэмиша до боли сжать зубы. Этот человек сбросил маску, ибо приблизился к достижению цели, к которой стремился с самого начала.

– Минуточку, адмирал Александер!

Голос адмирала Кьюзак дрожал от усилий, потребовавшихся ей, чтобы не сорваться. Она обратилась к Юргенсу:

– Адмирал, вы знакомы со свидетельскими показаниями и не хуже всех остальных в этой комнате понимаете, что Павел Юнг ударился в панику. Ударившись в панику, он пустился в бегство. Пустившись в бегство, он подставил своих товарищей – воинов королевы – под вражеский огонь, унесший десятки, а может быть, и сотни жизней. Вам это прекрасно известно. Забудьте о леди Харрингтон, хороша она или плоха. Забудьте о букве закона и о степени «понимания» им ситуации. Он нарушил присягу и предал своих товарищей, и они знают, что он сделал это, а данному суду поручено не просто определить его вину или невиновность. Жонглирование юридическими терминами и буквоедство, возможно, и уместны в гражданском судопроизводстве, но здесь военный трибунал. Суд, который призван стоять на защите чести и достоинства Королевского Флота. Поддерживать его боевую мощь. Вы понимаете – не можете не понимать, – как скажется на боевом духе личного состава известие о нашей неспособности наказать труса. И при этом вы готовы пустить в ход все тонкости юридической казуистики, чтобы избавить отъявленного мерзавца от расстрела. Опомнитесь! Неужто вы не ведаете, что творите?