Дэвид Вебер - Поле бесчестья

Сидевший слева от Кьюзак Зеленый контр-адмирал Рексфорд Юргенс, коренастый мужчина с песочного цвета волосами, постоянным (сейчас еще более заметным, чем обычно) выражением вызова на лице и светло-карими, не отражавшими эмоций глазами, ничуть не походил на человека, готовящегося принять решение. Судя по всему, свой выбор он уже сделал и готов был его отстаивать.

Позицию Красного адмирала Хэмпхилл, следующей по старшинству после Кьюзак, угадать было трудно, хотя она и Хэмиш Александер на протяжении многих лет считались непримиримыми соперниками. Соня Хэмпхилл была красавицей с золотистыми волосами и поразительными сине-зелеными глазами, но в отличие от Феодосии, чье лицо скрывало ее истинный облик, Соня сознательно стремилась выглядеть чрезмерно самоуверенной и своенравной – какой и являлась на самом деле. Будучи гораздо моложе Хэмиша, она сделала стремительную карьеру и считалась одним из виднейших представителей «jeune ecole» note 8 Note8 В переводе с французского – «молодая школа». , основанной на «новом тактическом мышлении», тогда как Александер считался признанным лидером традиционного «исторического» направления. Признавая несомненную компетентность и личное мужество Хэмпхилл, он, однако, не испытывал к ней симпатии, больше того, расхождения во взглядах способствовали возникновению взаимной неприязни. За последние пятнадцать стандартных лет они не сходились во мнениях практически ни по одному вопросу, однако в нынешней ситуации беспокойство внушало даже не это. Будучи кузиной сэра Эдварда Яначека и наследницей баронства Нижнего Дели, она, как и Юргенс, считала своей духовной родиной Ассоциацию консерваторов.

Третьей женщиной в составе суда была коммодор Леметр, являвшая собой и внешне, и внутренне полную противоположность Феодосии Кьюзак. Эту темноволосую, темнокожую, поджарую, как борзая, особу с яркими карими глазами буквально распирало еле сдерживаемой внутренней энергией. Сторонница «jeune ecole», Леметр при этом являлась превосходным теоретиком тактики, хотя ни разу в жизни не командовала реальным боем. А еще она, невзирая на чрезмерную прямолинейность, обладала выдающимися административными способностями. Хэмиш подозревал, что ее приверженность к «jeune ecole» объяснялась не столько признанием достоинств этого учения, сколько семейными связями с антимилитаристской Либеральной партией, с ее изначальным неприятием всего традиционного. Несомненные способности позволили ей очень быстро продвинуться и быть среди первых кандидатов на звание контр-адмирала, но одно из присущих этой женщине качеств делало отношения с ней еще более сложными, чем с Хэмпхилл. Соня, при всем ее самомнении, напоре и уверенности в правоте своих теоретических воззрений, все же допускала мысль о том, что может ошибаться. А вот Леметр – никогда. Она испытывала полнейшую уверенность не только в правильности своих суждений, но и в полном превосходстве идеологии, которую поддерживала, над всякой другой. От графа Белой Гавани не укрылось, как раздулись ее ноздри при появлении капитана Харрингтон.

Достопочтенный капитан Тор Сименгаард в данном составе суда был ниже всех званием и выше всех ростом. Его семья перебралась на Сфинкс два стандартных столетия назад, но родом они были с Кельхоллоу – древнего мира, заселенного еще до Последней Войны на Старой Земле, до распространившегося по всей Галактике запрещения использовать методы генной инженерии для адаптации колонистов к условиям осваиваемых миров. Двухметровый гигант с мощной мускулатурой, угольно-черными волосами и глазами цвета топаза, казавшимися еще ярче на фоне медной кожи, славился упрямством, какое трудно было представить, глядя на его выразительное, одухотворенное лицо.

«Председательствовать в таком трибунале будет ой как непросто», – подумал Белая Гавань.

– Итак, – нарушил он тишину после долгого молчания, и пять пар глаз обратились к нему. – Мы все ознакомлены с относящимися к делу материалами, документами и правилами, регламентирующими нашу деятельность. Надеюсь, суть прозвучавших обвинений и их формулировки понятны каждому?

Он подождал, пока все по очереди кивнули, хотя уже по одному этому жесту можно было сделать вывод о том, что решение принято и никакие статьи Устава, требующие «взвешенных и обдуманных» суждений на него уже не повлияют. Откинувшись назад, Александер забросил ногу на ногу, сцепил пальцы и спокойно продолжил: