Дэвид Вебер - Поле бесчестья

Вернув Нимица на место, Хонор снова принялась нервно мерить шагами каюту. «Это, в конце концов, нелепо, – сквозило в ее мозгу. – Она – капитан звездного корабля, а не преступница, скрывающаяся от правосудия, а стало быть, имеет полное право выйти и отправиться, куда ей заблагорассудится…»

Мягкий звон колокольчика заставил ее обернуться к входному люку с выражением, едва ли отличимым от хищного оскала Нимица. Звонок повторился, и она, глубоко вдохнув, взяла себя в руки. В конце концов, сказала себе Хонор с усталой усмешкой, вероятность того, что жадные до сенсаций репортеры пробрались на борт «Ники» и, миновав все кордоны, оказались у ее дверей, не столь уж велика. Один вот попробовал…

Усмехнувшись, она взбила руками черные ниспадавшие до плеч волосы и нажала кнопку внутренней связи.

– Да? – прозвучало ее спокойное, мягкое сопрано.

– Прибыл капитан Тэнкерсли, мэм, – доложила стоявшая на часах женщина, и глаза Хонор вспыхнули от радостного облегчения.

– Спасибо, рядовой О'Шонесси, – откликнулась она, не пытаясь скрыть удовольствия, и открыла дверь.

Тэнкерсли вошел внутрь и остановился, а она куда более размашистым, чем обычно, шагом двинулась ему навстречу. Едва успел закрыться люк, как Пол заключил ее в объятия.

Уткнувшись в его берет, она почувствовала легкую дрожь. Пол явно хихикнул – и ее собственные губы тоже дернулись в смешке. При такой разнице в росте – она обогнала Пола на целую голову – они, наверное, выглядели очень смешно, но сейчас это не имело для нее никакого значения.

– Видела бы ты, что за орава собралась на галерее, – сказал он, нежно поглаживая ее спину и плечи. – По-моему, сегодня этих бездельников даже больше, чем вчера.

– Спасибо на добром слове, – суховато отозвалась она и после короткой ответной ласки увлекла его на кушетку. Пол заглянул ей в глаза, тихонько рассмеялся и погладил ладонью по щеке.

– Бедняжка Хонор. Взяли они тебя в оборот, а, любимая?

– Да уж… мог бы и не напоминать.

Она все еще ершилась, однако сам факт его присутствия весьма благотворно сказался на ее настроении. Взяв двумя руками его ладонь, она откинулась на подушки кушетки. Нимиц спрыгнул на подлокотник и, поджав все шесть лап, разлегся на коленях Пола, пристроив голову на бедре Хонор. Свободной рукой Тэнкерсли стал гладить пушистую спину, и кот громко заурчал.

– Как тебе этот цирк? – спросил он через некоторое время.

– Хуже некуда, – фыркнула она. Понимающе улыбнувшись, Пол сжал ее руку, глаза его оставались серьезными.

– Боюсь, дальше все-таки будет хуже, – предупредил он. – Наймиты Северной Пещеры, ссылаясь, как всегда, на «анонимные источники», стараются представить все дело как сведение личных счетов с твоей стороны. С намеком на то, что Кромарти пытается воспользоваться ситуацией, чтобы поквитаться с Ассоциацией консерваторов за разрыв с Правительством. На который Ассоциация пошла, руководствуясь исключительно высокими моральными соображениями.

– Просто замечательно, – пробормотала Хонор, закрыла глаза и тяжело вздохнула. – А о том, сколько гадостей Юнг сделал мне, они наверняка не упоминают?

– В некоторых материалах упоминают, – возразил Тэнкерсли. – Но уж конечно не в написанных по заказу сторонников Юнга. Знаешь Криштона, ручного военного аналитика Фонда Палмера?

Хонор кивнула, скорчив гримасу, и Тэнкерсли пожал плечами.

– Так вот, этот малый утверждает, что Юнг является жертвой Адмиралтейства, у которого вырос зуб на беднягу еще со времен «Василиска». По его версии – за которую он наверняка содрал по семь шкур и с Северной Пещеры, и с Высокого Хребта, – бедному, простодушному Юнгу в тот раз подсунули неисправное судно, а когда тот был вынужден увести корабль для ремонта, командование и правительство Кромарти решили превратить мальчика в козла отпущения. Иными словами, Юнг сделал это не для того, чтобы подгадить тебе, да и его действия на станции не имеют никакого отношения к проблемам, с которыми ты столкнулась. На самом деле критическая ситуация на «Василиске» возникла по вине Адмиралтейства, выделившего в пикет всего два корабля, один из которых был практически неисправным.

– Боже милостивый! – взорвалась Хонор. – «Колдун» не имел серьезных поломок, а сокращение численности пикетов было политикой Яначека.

– Само собой, но ты ведь не надеешься, будто они признают, что опасная ситуация была создана консерваторами? Имей в виду, именно тебя обвиняет оппозиция в том, что после истории с «Василиском» правительство внесло изменения в Акт об аннексии. Что ни говори, любимая, а ты обладаешь удивительной способностью выводить из себя политиканов. Скажешь, не так?