Дэвид Вебер - Поле бесчестья

– Премного благодарна, ваше величество, – произнесла Хонор чуть ли не шепотом. Королева покачала головой.

– Не стоит благодарности, дама Хонор, – возразила она со всей серьезностью. – Если кто из офицеров и достоин подобной чести, так это вы.

Хонор вспыхнула и едва не всплеснула руками. Королева чуть заметно кивнула – похоже, она нашла такую реакцию вполне естественной, – но тут же откинулась в кресле с тяжелым вздохом.

– Ну что ж, леди, после того как мы порадовали вас хорошими новостями, пришло время поговорить и о чем-то менее приятном, – сказала она.

Хонор почувствовала, как напряглась на кушетке Хенке и насторожился сидевший на коленях Нимиц. Помолчав несколько секунд, королева пожала плечами и спросила:

– Дама Хонор, хорошо ли вы осведомлены о ситуации в палате лордов?

– Боюсь, что нет, ваше величество, – ответила Харрингтон, досадуя на себя за то, что голос ее звучит настороженно и чуть ли не боязливо. Королева подняла брови, и Хонор едва не пожала плечами. – Мы пробыли в системе всего четырнадцать часов, ваше величество, а я не настолько компетентна в политике, чтобы разобраться в обстановке за столь короткое время. Тем паче что это занятие меня отнюдь не привлекает.

– Вполне понятно, учитывая ваш нелегкий опыт, – сказала королева. – Увы, боюсь, что происходящее сейчас никоим образом не пробудит в вас любовь к политике. Дело в том, что вы, к сожалению, оказались в центре серьезного политического кризиса.

– Я? – вырвалось у Хонор. – В центре кризиса?

– Увы. Хотя, спешу добавить, не по вашей вине. Позвольте мне объяснить ситуацию.

Королева закинула ногу на ногу, погладила Ариэля по спине и хмуро начала:

– Проблема состоит в том, дама Хонор, что в настоящий момент палата лордов активно противодействует политике моего правительства. Все оппозиционные партии объединились против центристов и роялистов, и герцог Кромарти не имеет в Верхней палате не только квалифицированного, но и простого большинства. Из чего, в свою очередь, следует, что проведение правительственного военно-политического курса оказывается невозможным – во всяком случае до тех пор, пока герцогу не удастся купить, украсть, вымолить или еще каким-либо образом раздобыть нужное число голосов. Уверена, мне нет нужды втолковывать вам, что это означает при нынешней военной обстановке.

– Нет, ваше величество, – пробормотала Хонор. Услышанное ошеломляло, но отвращение прозвучало в ее голосе даже явственнее, чем потрясение.

Понимающе усмехнувшись, королева продолжила:

– Мне необходимо снова получить большинство в парламенте, дама Хонор. Жизненно необходимо. В настоящий момент в Республике Хевен царит хаос, но это долго не продлится, а я, увы, не в состоянии предпринять какие-либо существенные шаги до тех пор, пока объявление войны блокируется оппозицией. Сопротивление которой, боюсь, разжигают, помимо всего прочего, и известия о готовящемся процессе над лордом Юнгом.

Хонор откинулась на кушетке, охваченная самыми дурными предчувствиями.

– Слишком многие оппозиционеры недолюбливают вас, капитан, – спокойно сказала королева. – Вашей вины тут нет: служба ваша безупречна, как офицер вы достойны лишь подражания, и я подозреваю, что в палате общин вы популярны куда в большей степени, чем непопулярны среди пэров. По существу, вы являетесь кем-то вроде народной героини, но ваши успехи вызывают у оппозиции раздражение. Вы выставили их дураками на «Василиске», ну а уж что касается случившегося на Ельцине…

Она пожала плечами, а Хонор закусила губу, возможно впервые пожалев, что в тот раз не сдержалась и врезала Реджинальду Хаусману. Он заслужил худшего, однако его семейство имело такой вес среди либералов, что избиение повлекло за собой нежелательные последствия. Причем не столько для нее, огорченно подумала Хонор, уловив в голосе королевы беспокойство.

– Не расстраивайтесь, Хонор, – мягко произнесла Елизавета, и Харрингтон заставила себя встретиться с ней взглядом. – Я не стала тогда вмешиваться, поскольку взяла за правило предоставлять Адмиралтейству по возможности самому разбираться с проблемами, касающимися Флота, но – не как ваша королева, а как женщина – могу лишь пожалеть, что вы не всыпали ему больше. Тем не менее тот случай настроил против вас либералов, а обвинения в адрес лорда Юнга вызвали сходные чувства и у консерваторов. Откровенно говоря, вас не любят многие недоумки из оппозиции, а отец и приятели лорда Юнга пытаются использовать этот факт для его защиты.