Дэвид Вебер - Поле бесчестья

Их союзники из Прогрессивной партии графа Серого Холма верили в пацифизм Комитета общественного спасения не больше, чем Капарелли, и просто призывали оставить Народную Республику Хевен вариться в собственном соку. Согласно их логике, Комитет вполне мог привести Республику к краху и без вмешательства извне – что делало их воззрения еще более нелепыми, чем позиция либералов. Кто бы ни стоял за Комитетом общественного спасения, действия этих людей по восстановлению контроля над ситуацией были быстрыми и энергичными. Не приходилось сомневаться в том, что в случае невмешательства со стороны они сумеют справиться и с военной оппозицией, и с сепаратистами – после чего неизбежно вновь обратят взоры к Мантикоре.

Что же до Ассоциации консерваторов, то входящие в нее отпетые реакционеры, изоляционисты и ксенофобы отличались таким тупым упрямством, что в сравнении с ними прогрессисты могли показаться интеллектуалами. Они верили – или заявляли, будто верят, – в то, что понесенные поражения заставят новое руководство Республики отказаться от самой мысли о военном противостоянии с Королевством. При этом не учитывались ни заинтересованность новых властей в сплочении народа, каковое лучше всего достигается с помощью жупела внешнего врага, ни естественное стремление Флота НРХ отомстить за унижение. Однако хуже всех были «Новые Люди». Эти вообще не имели никаких убеждений и стремились лишь к упрочению своего влияния, чего добивались путем неприкрытой продажи голосов тому, кто предлагал более высокую цену.

Результаты этой мышиной возни были плачевны. Политики не дали Флоту возможности нанести решающий удар, а платить за их безрассудство рано или поздно придется опять же Флоту. Причем человеческими жизнями.

Адмирал потряс головой, отгоняя угрюмые мысли, и прокашлялся.

– Миледи, не будете ли вы добры сказать, насколько сложна ситуация? Не далее как вчера я разговаривал с герцогом Кромарти и заверил его в полной поддержке Флота, но… – Встретив суровый взгляд Морнкрик, он осекся, но тут же пожал плечами. – Я думал, миледи, вы в курсе того, что он связывался со мной.

– Нет, я не знала. Мы беседовали с ним сегодня после полудня, однако об этом он даже не упомянул. Какого же рода поддержку вы ему обещали?

– Речь не шла о каких-либо действиях по внутренней реорганизации, миледи,–ответил Капарелли, слишком осторожный, чтобы произнести словосочетание «государственный переворот», и Морнкрик несколько успокоилась. – Я просто заверил его в том, что если он поручит мне продолжать боевые действия, Флот будет выполнять все законные приказы ее величества и королевских министров. Мы можем вести наступательные операции и без объявления войны, однако недолго и в ограниченном масштабе. При условии приостановки исполнения всех строительных программ и изъятия каждого доллара из нашей инфраструктуры я смогу финансировать такого рода действия месяца три. Потом нам потребуются дополнительные средства, а я, честно говоря, понятия не имею, где их взять. Военное положение не объявлено, и на Казначейство рассчитывать не приходится.

Он пожал плечами и умолк. Морнкрик погрызла ноготь, потом вздохнула.

– Сэр Томас, когда в следующий раз премьер-министр свяжется с вами напрямую, соблаговолите поставить в известность меня. Я буду вам весьма благодарна, – холодно и устало произнесла она. – Конечно, герцог может приказать вам продолжать развивать наступление без объявления войны до тех пор, пока хватит сил и средств, но, заверяю вас, результатом будет такая буча в парламенте, что Грифонский кризис покажется дракой на подушках. Именно это, – последние слова были произнесены с нажимом, – я собираюсь подчеркнуть при следующей беседе с его светлостью.

– Да, миледи, – ответил Капарелли, с трудом подавив порыв встать навытяжку. Баронесса, даром что не вышла ростом, умела добиваться уважения и поддерживать дисциплину. – Мне все ясно. Заверяю вас, темы, которую я мог бы назвать вероятной тактической ситуацией в парламенте, мы коснулись лишь вскользь. Но в свете только что сказанного вами я просил бы вас намекнуть: чего именно следует ожидать?

– Ничего хорошего, – без обиняков заявила Первый лорд Адмиралтейства. – Герцог будет бороться за каждый голос в палате лордов – одному Господу ведомо, какие и кому придется для этого давать обещания. Но даже если он сформирует новое большинство, оно будет весьма шатким.

– Тупые ублюдки, – прорычал Кортес и густо покраснел. – Прошу прощения, миледи. Я лишь…