Дэвид Вебер - Война Хонор

Она в отчаянии закатила глаза и заломила руки.

– Ну что? Я успешно прошла твою маленькую викторину? – спросила она.

Зилвицкий усмехнулся её фирменному свирепому взгляду и кивнул.

– Блестяще, – согласился он. – Но я вовсе не проверял, знаешь ты, что вода мокрая. Я готовил почву для следующего вопроса.

– То есть? – спросила она.

– То есть! – рявкнул он, и из его рокочущего голоса исчезли малейшие намеки на шутку. – Какого дьявола ты позволяешь ей утащить вместе с собой на дно и твою партию?

– Я позволяю?! Боже мой, Антон! Да с тех пор как я вернулась от солли, я только и делаю, что ору об этом на всех углах. И всё без толку. Может быть, я бы добилась большего, если бы на смену Кромарти не пришел Хребет или если бы я вернула себе место в Палате Лордов, но всё, что я могла сделать вне парламента, я сделала! А заодно, – уныло добавила она, – добилась того, что теперь почти так же непопулярна, как в тот день, когда меня выдворили из парламента.

– Отговорки, – без обиняков рубанул Зилвицкий.

Она уставилась на него, не веря своим ушам.

– Отговорки, – повторил он. – Черт подери, Кэти, неужели ты ничему не научилась, работая с Джереми и Антирабовладельческой Лигой?

– Да о чем ты, в конце концов? – воскликнула она.

– Я говорю о твоей неспособности отделить себя от графини Тор теперь, когда ты уже вернулась домой.

Она хлопала глазами, явно ничего не понимая, и он вздохнул.

– Ты пытаешься играть по их правилам, – объяснил он более терпеливым тоном. – Ты позволяешь, чтобы твое происхождение диктовало тебе образ поведения. Может быть, это и неизбежно, принимая во внимание твой титул и семейные связи.

Она хотела перебить его, но он быстро покачал головой.

– Нет, дело не в отвращении горца к аристократам. И я ни в коей мере не хочу сказать, что ты ведешь себя подобно этим высокородным кретинам вроде Высокого Хребта или Нового Киева. Я лишь говорю, что у тебя есть унаследованное тобой влиятельное положение. Которое заведомо формирует твой подход к любым проблемам и вопросам, и когда ты планируешь атаку, то делаешь это с позиции, которую привыкла занимать. Правильно?

– Пока что да, – медленно сказала она, изучая его выражение лица. На её собственном застыло выражение напряженного размышления. – И отсюда что-то следует?

– Конечно. Только не то, о чем способен быстро догадаться аристократ, – добавил он с легкой улыбкой.

– Как это?

– Скажем так. Мы оба согласны, что нынешнее правительство в силах не допускать тебя в Палату Лордов ещё неопределенно долгое время, а значит, твое положение пэра на самом деле не дает ровно никаких преимуществ. Иными словами, твои позиции при текущей политической обстановке просто бесполезны. Так?

– Может быть, ты излишне резко формулируешь, но в целом всё довольно точно, – согласилась она, глядя на него в удивленной задумчивости.

Одним из талантов, которые она любила в Антоне больше всего, была глубина прозрения и аналитического видения. Большинство случайных наблюдателей не замечали его острого ума за сдержанным поведением. У него не было свойственной Кэти стремительности, её способности интуитивно выделять главное. Но порой этот дар исчезал или изменял ей, и тогда она зачастую подменяла анализ энергией и энтузиазмом. То есть проламывалась сквозь проблему, вместо того чтобы мысленно анатомировать ее и найти наиболее эффективный способ решения. Такого Антон не допускал никогда и все чаще не позволял совершать подобные ошибки и ей.

– В таком случае тебе необходима новая позиция, – сказал он. – Причем получить ее ты можешь с помощью того, что у тебя уже есть, но это будет нечто совершенно иное.

– Например?

– Например, место в Палате Общин, – просто сказал он.

– Что?! – Она сморгнула. – Я не могу получить место в палате общин – я пэр! И даже если бы я им не была, всеобщих выборов Высокий Хребет точно не допустит, так что я не смогу выставить свою кандидатуру, даже если бы это было законно!

– Графиня Тор не имеет права на место в Палате Общин, – согласился Зилвицкий. – Но Кэтрин Монтень может его получить… если перестанет быть графиней Тор.

– Я… – резко начала она, но застыла в шоке.

– Вот это я и имел в виду, когда говорил, что нельзя позволять унаследованному положению становиться тебе поперек дороги, – мягко сказал он. – Я знаю, что ты не больше моего благоговеешь перед аристократическими привилегиями – даже в каком-то смысле меньше моего, потому что ты родилась в этой среде и знаешь, как часто безотчетное благоговение не имеет под собой никаких оснований. Но иногда я думаю, что социальная среда, в которой ты выросла, всё же ослепляет тебя. Тебе никогда не приходило в голову, что с тех пор, как им удалось выхолостить твое пэрство, выбросив тебя из Палаты Лордов, твой титул стал для тебя скорее помехой, чем подспорьем.