Дэвид Вебер - Война Хонор

Абсурд, говорил ей крохотный кусочек мозга, сохранивший способность размышлять. Право на личную жизнь должно было защитить их с Хэмишем, даже если бы они были любовниками. И это право не имело сейчас никакого значения. Даже здесь, в Звездном Королевстве, никто не сумел бы изобрести более разрушительного скандала, учитывая иконографический образ леди Эмили и её любящего супруга. И Вильям был прав. Те самые люди, которые разделяют исповедуемые Хонор взгляды и обеспечивают её политической поддержкой, больше всех ужаснутся её «предательству» по отношению к несчастной женщине, обожаемой всем народом. А то, что на Мантикоре считалось компрометирующим, на Грейсоне превращало скандал в катастрофу.

Тот факт, что их частная жизнь не имеет отношения к их достижениям или опыту офицеров флота, ничего не значил. Кто-нибудь уклончиво упомянет о том, что их чувства друг к другу могли повлиять на непредвзятость мышления, – и все. А кто-нибудь обязательно это сделает. И каким бы смехотворным ни было обвинение, в него поверят. Но не это было истинной целью атаки. Главным было подменить дискуссию о том, чем грозят предложения Яначека, скандальным обсуждением личностей мужчины и женщины, которые стали самыми авторитетными его критиками. На этот раз правительству не придется опровергать их аргументы. Не придется, если удастся заставить их истратить всю энергию и запас душевных сил на то, чтобы защититься от чудовищного обвинения.

И если Высокий Хребет и его приспешники смогут дискредитировать их сейчас, это будет повторяться раз за разом…

– Кто передал Хейесу эти слухи? – спросила она, и бесстрастность ее голоса поразила ее саму.

– Это имеет значение? – пожал плечами Вильям.

– Да, – сказала она, голос её вдруг перестал быть ровным, и ему вторило мягкое, утробное рычание ярости Нимица. – Имеет.

Вильям посмотрел на нее встревожено, и то, что он увидел в темно-шоколадных глазах, превратило тревогу в страх.

– Точно не знаю, – ответил он, помолчав. – А если бы и знал, вряд ли сказал бы тебе.

– Я могу узнать сама. – Ее сопрано зазвенело, как стальной клинок, по телу прокатилась ледяная волна решимости. – Я узнала, кто заказал убийство Пола Тэнкерсли, – сказала она брату мужчины, которого любила. – И я найду подонка, который ответит мне за это.

– Нет, не найдешь, – настойчиво повторил Вильям и энергично замотал головой. – Я хочу сказать, найти ты его можешь, но что толку? – Он смотрел на нее с мольбой. – Твоя дуэль с Юнгом почти уничтожила тебя, Хонор. Если ты выяснишь, кто за этим стоит и бросишь ему вызов, это станет в десять раз хуже, чем самые гнусные слухи! При любом раскладе ты как политическая фигура в Звездном Королевстве перестанешь существовать. И это не говоря уже о том, какая прорва народу немедленно уверует, что все сказанное – чистая правда, раз уж ты пошла на подобный шаг.

– Он прав, – металлом проскрежетал голос Хэмиша Александера.

Хонор наконец осмелилась посмотреть на него. Он заставил себя спокойно встретиться с ней глазами, и она поняла, что он впервые осознал истину. Вот уже много лет изо всех сил заставлял себя быть слепым, но подсознательно все равно подозревал, что Хонор знает о его чувствах к ней – и сама чувствует то же самое.

– Он прав, – повторил граф. – Ни один из нас не вправе позволить себе дать этой истории такое веское доказательство. В особенности, – повернулся он к брату, – когда в ней нет и капли правды.

Вильям невозмутимо выдержал его свирепый взгляд, понимая, что большая часть этой ярости направлена не на него.

– Я верю тебе, – сказал он спокойно и искренне. – Но проблема в том, что это надо доказать.

– Доказать?! – взорвался граф.

– Знаю. Знаю! – снова покачал головой Вильям, и выражение его лица стало почти таким же яростным, как у брата. – Вы оба, ни один, ни другой, ничего не должны никому доказывать! Но вы не хуже меня знаете, что в борьбе с подобной клеветой это не поможет и что никто не в состоянии доказать отрицание. Особенно когда вы двое так тесно работали вместе. Мы – все мы – неразумно расходовали политический капитал, созданный вашими подвигами. Мы намеренно объединили вас, сосредоточили общественное восприятие на вас двоих как на единой команде. Именно так и представляют вас теперь избиратели, и, по сути дела, теперь им будет легче поверить во весь этот бред. Особенно если кто-то напомнит как много времени вы проводите наедине.

– Наедине?