Дэвид Вебер - Война Хонор

– Должен признаться, ваша милость, – сказал герцог, – я несколько… удивлен вашим появлением. В нынешних обстоятельствах, особенно с учетом недавних злополучных событий, я никак не мог ожидать прямого визита на таком уровне.

– Сказать по правде, ваша милость, я на это и рассчитывала, – ответила она и, когда герцог вопросительно склонил голову, улыбнулась. – Есть несколько необычных вопросов, которые нам с вами желательно обсудить, и мне показалось, что заинтриговать вас – это самый эффективный способ добиться цели.

– Вот как? – пробормотал он, и на этот раз пришла его очередь улыбнуться. – Ну что ж, ваша милость, я, разумеется, не могу гарантировать, что соглашусь с тем, что привело вас сюда. Но вы, признаюсь, возбудили мое любопытство! Итак, начнем?

Он вежливо указал ей на одно из стоявших у дальнего конца стола кресел, где она и расположилась, устроив Нимица на коленях.

– Ваша милость, – сказала Хонор, – я, разумеется, отдаю себе отчет в напряженности нынешних отношений между Империей и Звездным Королевством и не питаю иллюзий относительно возможности волшебным образом уладить все имеющиеся противоречия с помощью личной встречи. Такого рода вопросы решаются на более высоком уровне. Однако сравнительно недавно в мое распоряжение попали определенные сведения, которыми, как мне показалось, следует поделиться с представителем Империи, поскольку они могут оказать воздействие на дислокацию и наших, и ваших сил.

– Сведения?

– Да, ваша милость. Видите ли…

– Что вы об этом думаете, Чженьтин? – спросил герцог фон Рабенштранге своего начальника штаба.

Стоя на флагманском мостике «Кампенхаузена», они наблюдали, как удаляется по направлению к гипергранице, равномерно набирая скорость, светящаяся сигнатура корабля её величества «Трубадур».

– Мне подумалось… – капитан дер штерне Изенхоффер замялся и слегка пожал плечами. – Подумалось, что такой расклад во многих отношениях весьма… удобен для герцогини Харрингтон, сэр.

– Удобен?

Рабенштранге, словно дегустатор, покатал слово на языке и, склонив голову, посмотрел на рослого Изенхоффера.

– Своеобразный выбор слова, Чженьтин. Возможно, в чем-то правильный, но все же… – Он покачал головой. – «Удобно» ей это лишь при определенных обстоятельствах, а в большинстве ситуаций получается крайне не удобно. Мне приходит на ум старинное выражение про молот и наковальню.

– А если она рассчитывает убедить нас не быть молотом… или наковальней, сэр? – с корректно-упрямым скепсисом настаивал Изенхоффер.

– Может быть, – согласился Рабенштранге, хотя в голосе у него звучало сомнение. – Но, подозреваю, логика её анализа произведет на его величество определенное впечатление. Если, конечно, она базируется на реальных данных.

– Я бы сказал, что суть дела сводится как раз к достоверности – или недостоверности – этих сведений, – сказал Изенхоффер и вдруг умолк – вроде собирался добавить что-то еще, но явно передумал.

– И? – поторопил Рабенштранге.

– Я просто хотел сказать, сэр, что, хотя относительно мотивов герцогини у меня сохраняются некоторые подозрения, я, честно говоря, не верю, что она вам солгала.

Изенхофферу было неловко произносить это, и Рабенштранге невесело улыбнулся. Он понимал, что капитан дер штерне предпочел бы обвинить Хонор во лжи о якобы обнаруженных ею происках Республики Хевен в Силезии. Увы, для подобного обвинения начальник штаба был слишком честен, что, как признавал герцог, придавало его сомнениям в мотивах герцогини только больший вес.

– Мне кажется, – медленно произнес низкорослый адмирал, – нам не помешает помнить, что свои мотивы, в том числе и подозрительные, могут быть не только у неё. Например, если герцогиня сказала правду, а выводы её основываются на истинных данных, то какие цели преследует Республика?

– Простите, сэр, но цели Республики, на мой взгляд, предельно ясны, – заявил Изенхоффер. – На месте президента Причарт или адмирала Тейсмана я бы уже давно прибегнул к военным действиям, чтобы найти выход из переговорного тупика. Разумеется, будь у меня соответствующие возможности. – Он пожал плечами. – Думаю, как раз в отношении их намерений, касающихся как оккупированных систем, так и станции «Сайдмор», герцогиня Харрингтон права.

– Может быть, Чженьтин, – кивнул Рабенштранге, – но я бы хотел обратить ваше внимание на следующее. Республика с одобрением отнеслась к нашему намерению укрепить свои позиции в Силезии. Правда, они никогда не высказывали согласие публично, только в частных разговорах, но мы с вами оба читали отчеты МИДа о встречах посла Кайзерфеста с их государственным секретарем. Даже с учетом неточностей при пересказе Джанкола высказался по вопросу о Силезии конкретно и недвусмысленно.