Дэвид Вебер - Война Хонор

Изенхоффер пришел в замешательство, но это было ничто по сравнению с изумлением Лафолле. Хонор подтолкнула Нимица, чтобы он перебрался на руки Саймону Маттингли. Затем расстегнула китель, сняла и передала его Лафолле. Гвардеец, принимая одежду из её рук, позволил себе весьма неодобрительный взгляд. Когда же землевладелец закатала левый рукав форменной рубашки, его взгляд стал совсем неодобрительным. С улыбкой – одновременно извиняющейся и шаловливой – она свела вместе кончики мизинца и указательного пальца искусственной руки. Протез, однако, отреагировал иначе, чем нормальная человеческая конечность: с внутренней стороны предплечья внезапно откинулся прямоугольный кусочек кожи, сантиметра два в длину и полсантиметра в ширину, открылась маленькая полость, из которой при сжатии кулака был выброшен тридцатизарядный магазин пульсера.

Лафолле таращился на неё в полном остолбенении. Хонор поймала магазин правой рукой и улыбнулась Изенхофферу который, если такое вообще возможно, оторопел ещё сильнее, чем её телохранитель.

– Прошу прощения, капитан, – сказала она. – Вы, может быть, в курсе, что на мою долю также досталось не одно покушение. Мой отец, когда проектировал протез, предложил несколько… маленьких усовершенствований. Это, – она вручила Изенхофферу магазин, – одно из них.

Она подняла руку и послала искусственным мускулам еще одну команду. Левый указательный палец жестко выпрямился, а остальные сложились так, словно сжали рукоять несуществующего пульсера.

– Боюсь, если когда-нибудь использую это приспособление, мне придется менять кончик пальца, – капризно сказала она. – Но отец настоял, что такая штука не помешает.

– Понятно, – растерянно пробормотал Изенхоффер, но тут же встряхнулся. – Понятно, – повторил он уже нормальным тоном. – Видимо, отец вашей милости – человек на редкость предусмотрительный.

– Я тоже всегда так думала, – ответила Хонор, старательно игнорируя буравящий взгляд Эндрю Лафолле.

– Ну что ж, если вы готовы, – продолжил андерманский офицер, убрав магазин в карман, пока Хонор надевала китель, – герцог ждет вас.

– Да, конечно, – пробормотала Хонор и протянула руки к Нимицу.

Древесный кот легко прыгнул к ней, и Хонор последовала за Изенхоффером в каюту. Она не сомневалась в том, что системы наблюдения фиксировали её проход, и надеялась, что из разряженного пульсера сделают правильные выводы. Маловероятно, чтобы даже агенты Императорской службы безопасности сумели обнаружить вмонтированное в искусственную руку оружие. По крайней мере, она заплатила достаточно, чтобы его точно не обнаружили! Еще на Мантикоре для неё провела испытания дворцовая служба безопасности. Таким образом, Хонор показала, что при желании могла предстать перед Рабенштранге вооруженной… и что она серьезно воспринимает данное обещание ни о чем подобном не помышлять. И что она хочет довести и первое, и второе до сведения Рабенштранге.

Возможно мелочь, но доверие строится именно на мелочах, а сегодня она нуждалась в доверии Чин-лу фон Рабенштранге как никогда прежде.

Войдя в каюту вместе со своими телохранителями, она в первую очередь обратила внимание на телохранителей, стоявших за спиной герцога. Женщина, которая, по-видимому, была старшей из двух, очень пристально посмотрела на гостью, и Хонор мысленно улыбнулась: вот доказательство того, что за ней действительно наблюдали. Но взгляд женщины скользнул дальше, и обе телохранительницы принялись тщательно сканировать Лафолле, Хаука и Маттингли. Трое грейсонцев встретили оценивающие взгляды с тем же профессионализмом. Хонор, уловив опасливую настороженность с обеих сторон, снова мысленно улыбнулась. Но тайная улыбка тут же испарилась – Хонор сосредоточилась на сидевшем во главе стола низкорослом мужчине.

– Добро пожаловать на борт «Кампенхаузена», ваша милость, – сказал Чин-лу Рабенштранге.

– Спасибо, ваша милость, – ответила Хонор. Герцог едва заметно улыбнулся. Она ощутила в его эмоциях настороженность и любопытство. И самое главное – нечто очень похожее на доверие. Хонор надеялась на это, но только надеялась, не больше, хотя между нею и Рабенштранге ещё в прошлую миссию в Силезии установилась взаимная симпатия, выходившая за рамки чисто профессиональных отношений. По-видимому, она ещё не стёрлась. Напряженность нынешних межгосударственных отношений накладывала на встречу свой отпечаток, однако гросс-адмирал по-прежнему не сомневался в её личной честности. Во всяком случае, он согласился на встречу.