Дэвид Вебер - Война Хонор

– Присаживайтесь, – пригласила её хозяйка. – Не угодно ли перекусить? Может быть, чаю? Или чего-нибудь покрепче?

– Нет, спасибо, – ответила Джорджия, устраиваясь в чрезвычайно удобном кресле. – Честно скажу, получив ваше приглашение, миледи, я была и обрадована, и удивлена. А поскольку мой день был плотно расписан задолго до того, как вы доставили мне это нежданное удовольствие, я, увы, не смогу провести в вашем обществе много времени. Сегодня нас с графом ждут у премьер-министра на благотворительном приеме. – Она улыбнулась. – И хотя я благодарна вам за приглашение, надеюсь, вы простите меня за прямоту, если я усомнюсь в том, что вы просто пригласили меня на светский вечер.

– Разумеется, я вас прощаю, – улыбнулась хозяйка. – В сущности, я уверена, что вы наслышаны, что я и сама отличаюсь ужасающей прямолинейностью. Боюсь, мои манеры далеко не безупречны, что всегда огорчало моих родителей. Тем не менее, миледи, думаю, стоит уточнить, что в общественном отношении больше не стоит именовать меня «миледи». Боюсь, сегодня перед вами просто Кэти Монтень.

– А меня, – ответила Джорджия, расплываясь в любезной улыбке, – до замужества звали «просто» Джорджия Сакристос, так что мы обе легко обойдемся без титулов.

– Это великолепно – и весьма дипломатично! – Монтень снова широко улыбнулась.

Джорджия невольно задумалась: чему это она, собственно говоря, так радуется? Хороший это признак или плохой? Судя по досье бывшей графини Монтень, та была наиболее опасной, когда улыбалась.

– Раз уж мы перешли на дипломатический тон, – вслух сказала Джорджия, – позвольте мне поздравить вас с избранием в Палату Общин и с поддержкой, которую вы там, по всей видимости, обретаете. Надеюсь, вы простите меня за то, что я не повторю поздравлений публично? Стефан и премьер-министр перестанут со мной разговаривать, если узнают, что я расточаю любезности в адрес злейшего врага. Ну, а уж графиня Нового Киева, наверное, устроит мне какую-нибудь гадость.

– Прекрасно вас понимаю, – сказала Монтень с ослепительной улыбкой. – Мне случалось размышлять вечерами о том раздражении, которое вызывает моя скромная персона у этих двоих… троих, если считать и вашего супруга. Разумеется, если его хоть кто-нибудь принимает в расчет. Включая вас.

– Прошу прощения? – Джорджия напряглась, резко выпрямив спину, насколько позволяла обволакивавшая её уютная спинка кресла.

В голосе её отчетливо прозвучало удивление и нотка гнева, но за чувствами, которые она разрешила себе показать, скрывалось еще одно. Внезапный, резкий прилив тревоги. Подозрение, что веселость Монтень – и впрямь очень плохое предзнаменование.

– О, прошу прощения! – воскликнула Монтень с хлещущей через край искренностью. – Я ведь предупреждала, что мои манеры оставляют желать лучшего? У меня и в мыслях не было унизить вашего супруга, просто в политических кругах широко известно, что граф крайне склонен прислушиваться к вашим… скажем так, советам. Не хотелось бы говорить избитыми клише вроде «серого кардинала» или еще что-то в этом роде, но вы-то наверняка знаете, что ни для кого в Лэндинге не секрет, что граф Северной Пустоши дотошно следует всем вашим рекомендациям.

– Да, Стефан действительно советуется со мной, – натянуто-благопристойным тоном ответила Джорджия. – И, время от времени, когда это нужно, я даю ему советы. Не вижу в том ничего предосудительного, особенно с учетом моего положения в Ассоциации консерваторов.

– О, я не имела в виду предположить, что в этом есть нечто предосудительное! – снова улыбнулась Монтень. – Я просто хочу указать, что независимо от официального положения в правительстве Высокого Хребта ваше надлежащее место несколько выше.

– Хорошо, – согласилась Джорджия, пристально глядя на хозяйку. – Пожалуй, я действительно имею большее закулисное влияние, чем кажется широкой публике. В этом отношении можно провести параллель между мною и, скажем, капитаном Зилвицким.

– Туше! – Зеленые глаза Монтень вспыхнули, и она восторженно захлопала в ладоши. – Прекрасная работа, – поздравила она гостью. – Я и не заметила, как вы засадили мне нож между ребер!

– Надеюсь, миз Монтень, вы не осудите меня строго, если я скажу, что Ассоциация консерваторов собрала на вас основательное досье. Особенно после вашего избрания в Палату Общин. И, естественно, получив ваше приглашение, я нашла время просмотреть это досье. Там, помимо всего прочего, сказано, что вы склонны обескураживать собеседников прямотой – замечание, в точности которого я стремительно убеждаюсь.