Дэвид Вебер - Война Хонор

– Разумеется, она не настолько глупа, чтобы рассчитывать на какой-то другой расклад, – согласилась Декруа. – Но вы видели анализ публичной дискуссии, ведущейся у них начет Звезды Тревора. Многие – пожалуй, таких даже большинство – видят в присоединении Звезды Тревора символ нашей «злонамеренности». Таким образом, сам предмет дискуссии становится важным элементом предвыборной тактики. Она понимает, что мы это понимаем, и это, в свою очередь, придает её угрозе по крайней мере оттенок правдоподобия. Да, мы считаем, что у нее нет другого выбора, кроме как уступить в конце концов, но это не означает, что мы, возможно, впоследствии не примем решение по доброй воле пойти на некоторые уступки, чтобы заручиться согласием Республики на аннексию. Это сгладит потенциальные разногласия в будущем по вопросу юрисдикции Сан-Мартина и обезоружит будущие правительства Нового Парижа на случай, если у них возникнет желание потребовать систему обратно. Однако, более существенным мне представляется иной аспект: согласие Республики с тем, что Звезда Тревора присоединена к Звездному Королевству по просьбе законного правительства Сан-Мартина, помогло бы рассеять страхи, распространяющиеся среди наших союзников – или среди солли – относительно наших завоевательных планов. Она знает, как это важно для нас. Так что убрать из повестки дня предложение о плебисците – это способ предостеречь нас: если мы не пойдем на её требования, у нее есть способы наказать нас. К тому же она оставила дверь открытой для возможных уступок и со своей стороны.

– Да ну?

– Конечно! Ты разве не обратил внимание на тот пункт, где она признает правомерность наших интересов в обеспечении безопасности туннельной Сети? – спросила Декруа.

Премьер-министр кивнул, и Декруа пожала плечами.

– Это очень близко к тому, чтобы предложить нам примерно такую же договоренность, как в случае Грегора. Разумеется, для нас это неприемлемо, поскольку мы уже провозгласили свой суверенитет над всей системой. Можно утверждать, что это лишь уловка, предпринятая с целью не признать этот суверенитет. Но это в любом случае шаг нам навстречу, и мне кажется, что это способ оповестить нас, что она по-прежнему готова к взаимоприемлемому урегулированию проблемы. Ну а предложение сохранить военные базы в системах вокруг Тревора – это еще один способ. Причарт показывает нам пряник, но в то же время напоминает и о кнуте, Мишель.

– А эта ерунда с возможным отзывом её делегации для «консультаций»? Тоже кнут?

– Главным образом. Правда, это грубоватый ход. Особенно в сочетании с заявлением об их новых военных возможностях.

– И что, они действительно могут прервать переговоры, если мы не пойдем на уступки?

– Не насовсем, – ответила, поразмыслив, Декруа. – Но, как мне кажется, Причарт готова устроить в переговорах довольно долгий перерыв. Достаточно долгий, чтобы настоять на своем. Но не сомневаюсь, что ей не больше нашего хочется снова открыть огонь.

– А не ошибка ли это, Элен? – спросил Высокий Хребет, не в силах скрыть обеспокоенность.

– Ошибаться может каждый, – раздраженно ответила Декруа, – но я не стала бы высказывать суждение, не будучи уверена в собственной правоте.

– Понимаю.

Высокий Хребет помолчал, барабаня пальцами по столу, и глубоко вздохнул.

– Кларенс принес мне сегодня результаты нового опроса. Ты видела?

– Сегодняшние ещё нет. Но мне кажется, что основные тенденции должны остаться прежними.

– В целом – да, – согласился премьер-министр. – Количество людей, которые верят в исходящую от Республики непосредственную военную угрозу, снизилось еще на один процент. Идею присоединения Рыси устойчиво поддерживают восемьдесят пять процентов опрошенных, а число сторонников аннексии всего скопления Талботта составляет более семидесяти процентов. Но вот количество надеющихся на скорое и успешное завершение переговоров и заключение мирного договора с Хевеном на полпроцента упало. Это, – он взмахнул бумагой, – лишь усугубит ситуацию.

– Конечно, – нетерпеливо сказала Декруа. – Причарт надеется, что общественное мнение вынудит нас пойти на уступки. Но уступив и заключив-таки чертов договор с Республикой, мы окажемся перед необходимостью назначить всеобщие выборы. А этого никому из нас не хочется.

От её назидательного тона барон стиснул зубы, но заставил себя не огрызнуться.

– Я понимаю, – сказал он вместо этого, и само его спокойствие прозвучало как мягкий укор, впрочем быстро испарившийся. – Но вот о чем я подумал: не сделать ли нам несколько незначительных, косметических уступок? Этот жест побудил бы Причарт вернуться к столу переговоров, а нашему обществу добавил бы веры в перспективность переговорного процесса.