Дэвид Вебер - Война Хонор

Несколько секунд он неотрывно вбирал в себя взглядом эти красноречивые свидетельства того, как много времени – и событий – прошло с их последней встречи. Потом Бахфиш глубоко вздохнул и, вновь обернувшись к хозяйке каюты, с кривой усмешкой заметил:

– Много воды утекло с тех пор, как мы служили в Силезии вместе.

– Немало, – согласилась она. – Но ведь осталось и немало воспоминаний, не правда ли?

– Правда. – Он покачал головой. – Всяких воспоминаний, и добрых… и не очень.

– Сэр, – не без колебания произнесла Хонор, – после нашего прибытия, когда проводилось расследование, я хотела дать показания, но…

– Мне было известно об этом, Хонор. Я заявил суду, что ваши показания ничего не добавят.

– Вы? – Она воззрилась на него с изумлением и недоверием. – Но я была там, на мостике! Мне ли не знать, что произошло в действительности?!

– Конечно, конечно, – успокаивающе сказал он. – Вы все знали. А я слишком хорошо знал вас, чтобы позволить им вас допрашивать.

Глаза Хонор затуманились обидой, и Бахфиш торопливо замотал головой.

– Поймите меня правильно. Я беспокоился не о том, что вы можете сказать что-то во вред мне. Просто официальные записи уже содержали все сведения, которые можно было получить от вас, включая ваш же официальный рапорт, сделанный по окончании боя. Но вы никогда не отличались развитым чувством самосохранения, и, начни они вас допрашивать, вы наверняка принялись бы защищать меня слишком рьяно. А мне не хотелось, чтобы из-за этого пострадали и вы.

– Я предпочла бы «пострадать», сэр, лишь бы только помочь вам, – тихо сказала она.

– Знаю. Я знал об этом, когда не позволил своему адвокату вызвать вас в качестве свидетеля. У вас к тому времени и так уже завелось слишком много врагов для столь юной особы, и мне не хотелось, чтобы вы своим выступлением свели на нет преимущество, которое заслуженно дало вам спасение моего корабля. К тому же, ваши слова ничего бы не изменили.

– Вы не могли этого знать, сэр.

– Мог и знал, – с горькой усмешкой заявил Бахфиш. – Я действительно заслужил увольнение.

– Ничего подобного! – тут же запротестовала Хонор.

– Мне кажется, будто я слышу голос служившего под моим началом гардемарина, а не принимающего меня у себя на флагмане адмирала, – покачал головой гость.

Она открыла было рот, но он предостерегающе поднял руку.

– Хонор, взгляните на эту историю объективно, не с точки зрения гардемарина, а как флаг-офицер. Я не говорю, что там не было смягчающих обстоятельств, но в силу сочетания факторов, не важно каких, я позволил кораблю Дунецкого подойти на дистанцию выстрела в упор. Черт побери, по моей вине погибло множество людей и едва не погиб мой корабль!

– Но вы не могли знать заранее, – возразила она.

– Вас учил Рауль, – парировал он. – Что он говорил вам относительно неожиданностей?

– Что они, как правило, случаются, когда капитан допускает ошибку в интерпретации того, что на самом деле видел всё это время, – призналась она, медленно произнося памятные слова.

– Именно это и случилось со мной. Не думайте, что ваше желание выступить в мою защиту безразлично для меня, и не считайте, будто из-за одного этого инцидента я вообразил себя никчемным неудачником. Но эти обстоятельства никак не меняют того факта, что я подверг опасности вверенный мне королём корабль и не погубил его окончательно лишь благодаря невероятному везению и действиям девушки-гардемарина, совершавшей первый в своей жизни боевой поход. Если уж быть откровенным до конца, я был удивлен, что меня только вывели за штат, а не выгнали с флота вовсе.

– А я по-прежнему считаю, что они были не правы, – упрямо сказала Хонор.

Бахфиш взглянул на нее вопросительно, и на этот раз она неловко пожала плечами.

– Хорошо. Будь я членом комиссии по расследованию подобного инцидента и будь в моем распоряжении только официальная запись, я, быть может, согласилась бы с необходимостью наказать вас. Не исключено. Но сегодня, благодаря приобретенному опыту, я знаю, что, увы, нередко компетентные офицеры делают все правильно и всё равно проигрывают, так что склонна любые сомнения трактовать в пользу обвиняемого.

– Возможно, – согласился Бахфиш. – И, возможно, не случись тот инцидент в мирное время и обладай члены комиссии вашим нынешним опытом, их решение было бы иным. Но тогда, Хонор, время было другое, и игра велась по другим правилам. Не стану лукавить, уверяя, что их вердикт не причинил мне боли, но я никогда не считал себя невинной жертвой предвзятого правосудия. В конце концов, – он указал на свой синий мундир, – нельзя сказать, что моя жизнь на том и закончилась.