Дэвид Вебер - Война Хонор

Он умолк и покосился на Хонор, и та встретила его взгляд спокойно… хотя спокойствие было маской. Смысл предупреждения Бенджамина был ясен – и поистине страшен. Меморандумы Юргенсена и раньше казались ей чрезмерно оптимистичными, но она и не подозревала, что РУФ способна игнорировать, а то и просто утаивать свидетельства, о которых говорил Бенджамин. Хонор предпочла бы, чтобы все это оказалось ошибкой, но она слишком долго и тесно сотрудничала с грейсонцами, чтобы недооценивать их способности.

А вот со способностями сэра Эдварда Яначека и Фрэнсиса Юргенсена все было предельно ясно.

– Ох, как мне все это не нравится, – вздохнула она. – Надеюсь, вы и Грег поделитесь со мной своими данными и выводами?

– Разумеется!

В голосе Бенджамина прозвучала нотка раздражения, и Хонор ощутила неожиданный всплеск его обиды, словно, усомнившись хотя бы на миг в его намерении поделиться с ней конфиденциальными сведениями, она нанесла ему оскорбление.

Хонор сделала извиняющийся жест; еще несколько мгновений Бенджамин буравил её суровым взглядом, но потом поморщился и фыркнул.

– Прошу прощения. Я понимаю, вы не это имели в виду, но то, как я среагировал на вашу реплику… Теперь можете судить, каково нам работать с Высоким Хребтом, Яначеком и всей их когортой. Поверьте, Хонор, последнее, чего бы мне хотелось, это чтобы мое раздражение из-за них выливалось на вас!

– Знаю. И понимаю, как вам непросто. Я в нынешней ситуации и вовсе сижу между двумя стульями. Вы ведь живой человек, и вы всё время помните, что я прежде всего мантикорка, а сейчас у вас есть причины злиться на всех мантикорцев.

– Но только не на ту, которая, во-первых, по стечению обстоятельств, является еще и грейсонкой, а во-вторых, оказалась под ударом с обеих сторон.

– Поверьте, в сравнении с тем, что обрушилось на меня в Звездном Королевстве, все «удары», прилетающие со стороны Грейсона, – это так, драка на подушках!

– Может быть, – согласился Протектор и вернулся к прежней теме. – Так вот, если помните, я говорил о двух поводах для беспокойства, и Силезия лишь один из них. Причем, по правде говоря, менее серьезный.

– Менее? – нахмурилась Хонор, склонив голову. – Для меня и этот кажется достаточно неприятным!

– Кто бы спорил. Но по сравнению с информацией, поступающей из Республики Хевен, все остальное отходит на второй план.

– Из Хевена?

Хонор настороженно выпрямилась, а ощутивший внезапный укол тревоги Нимиц напрягся всем телом.

– Из Хевена, – угрюмо подтвердил Бенджамин. – Правда, в данном случае мы тоже имеем не так уж много достоверных свидетельств, а нежелание Юргенсена делиться информацией лишь добавляет неопределенности, но есть три обстоятельства, которые, как нам кажется, в его сводках или существенно недооцениваются, или игнорируются вовсе. Начнем с того, как деятельность по подавлению очагов сопротивления недобитков из БГБ и дезертировавших частей флота влияет на офицерский корпус Тейсмана.

– Догадываюсь, что вы имеете в виду, – вставила Хонор, – и если моя догадка верна, совершенно с вами согласна. С точки зрения Юргенсена, эта борьба обескровливает флот, лишая опытных кадров.

– Именно это я и хотел сказать.

– Ну что ж, только идиоту – или кабинетному адмиралу, не знаю, есть ли между ними различие, – могла прийти в голову подобная чушь, – без обиняков сказала Хонор. – Разумеется, они несут некоторые потери и в живой силе и в технике, но зато набираются бесценного боевого опыта. Во время войны мы постоянно прореживали их офицерский корпус, хотя Жискар и Турвиль к началу операции «Лютик» почти скомпенсировали потери. А сейчас… – Она пожала плечами. – Не знаю, как измерить последствия количественно, но я абсолютно убеждена, что усиление боеготовности – куда более веский фактор, чем потери, которые мерещатся Юргенсену.

– Мы тоже так считаем, – кивнул Бенджамин. – Отсюда всего шаг до второй моей заботы. Вы знаете, что финансовые реформы Пьера на самом деле существенно реанимировали экономику республики.

Это прозвучало почти как вопрос, и Хонор кивнула.

– Так вот, мы приложили немало усилий для выясненияистинных масштабов их экономического роста. Разумеется, здесь у нас догадка на догадке, особенно с учетом того, что все официальные статистические данные по экономике Хевена начали тотально фальсифицировать как минимум за четыре, а то и за пять десятилетий до войны, чтобы скрыть глубину поразившего державу кризиса. Но мы просчитали все варианты, и в любом случае получается, что в настоящее время реальные доходы республиканского бюджета выше официально декларируемых.