Дэвид Вебер - Война Хонор

Порой Хонор задумывалась, как обернулось бы все, не погибни Гарольд Чу в Силезии задолго до того, как Хэмиш увидел в ней не только флотского офицера. Могло ли возникнуть взаимное чувство между ней и Гарольдом? Хонор, разумеется, не исключала такой возможности, но находила её маловероятной. Чу был прекрасным человеком и она уважала его, но он всегда оставался лишь одним из её подчиненных. Их отношения диктовались в первую очередь профессиональными соображениями, и связь каждого из них со своим котом, насколько она могла судить, никоим образом не влияла на взаимное восприятие ими друг друга. Мысль о том, чтобы Гарольд мог стать кем-то большим, чем другом, человеком супруги Нимица и, стало быть, человеческим «дядюшкой» детей Нимица, просто никогда не приходила ей в голову – а потом его гибель перечеркнула саму такую возможность.

Впрочем, всё это не имело никакого отношения к её нынешнему невыносимому положению. Как совершенно справедливо указала Эмили, у них с Хэмишем не было иного выбора, кроме как продолжать сотрудничество, столь же тесное, как и прежде. Но, равно как она не могла избегать графа Белой Гавани из политических соображений, точно так же она не могла уклоняться от встреч с ним по соображениям чисто личного характера: Саманта не могла жить без Нимица. Хонор просто не имела права разлучать Нимица с супругой, и их связь друг с другом была столь сильна, что Хонор ещё острее воспринимала все оттенки отношений между ней и Хэмишем.

Неудивительно, что эмпаты считали её поведение сущим безумием!

Зал был почти полон. Хонор бросила взгляд на настенные часы. До начала лекции оставалось девяносто секунд. В самый раз, чтобы успеть еще разок пожалеть себя, мысленно съязвила она.

Однако, жалей себя или не жалей, у нее не было шансов убежать от мрачной реальности. А реальность состояла в том, что Эмили подарила ей только отсрочку. Друзья и союзники могли оградить её от внешних нападок, но они были бессильны против её собственной уязвимости и слабости. От них не мог защитить никто. За все это время она нашла лишь один сколько-нибудь приемлемый выход – найти какой-то предлог уехать подальше от источника боли. Если не навсегда (так, наверное, не получится), то на срок, достаточно долгий, чтобы научиться справляться со своими чувствами лучше, чем получается сейчас. И даже если она потерпит неудачу, всё равно выиграет передышку и возможность собраться с силами.

Правда, рассуждения оставались теоретическими: описанный выход был для нее принципиально невозможен. Прекращение участия в политической жизни Звездного Королевства, равно как и разрыв отношений с Хэмишем, и враги, и друзья расценили бы как бегство. И хотя причины такого поступка разные люди трактовали бы по-разному, он в любом случае повлек бы за собой крайне нежелательные последствия, особенно на Грейсоне.

И всё же Хонор не переставала размышлять: неужели нет способа хоть ненадолго найти себе хоть какое-то убежище – в котором она отчаянно нуждалась – так, чтобы не выглядеть затравленной и сбежавшей?

Хронометр на запястье подал тихий сигнал, и она, глубоко вздохнув, положила руки на полированную деревянную поверхность кафедры, не менявшую своего облика на протяжении многих веков, и обвела взглядом почтительно замерших студентов..

– Добрый день, леди и джентльмены. – Сопрано леди Харрингтон звучало спокойно и отчетливо, без труда достигая слуха каждого из присутствующих. – Сегодня последняя лекция семестра, и прежде чем мы перейдем к рассмотрению вопросов, которые будут предложены на экзамене, я хочу воспользоваться возможность сказать, что работа с вашим курсом была для меня подлинным удовольствием. Это была почетная и приятная обязанность, а также большая честь, и то, как реагировали вы на поставленные задачи, как искали и находили нелегкие решения, лишь подтверждает силу и надежность наших вооруженных сил. Их будущее – это вы, леди и джентльмены, и я испытываю глубокое удовлетворение, видя, что завтрашний день Королевского Флота и флотов наших союзников в надежных руках.

Зал ответил ей глубоким, прочувствованным молчанием, и её израненную душу прохладным целительным океанским течением омыл поток ответных эмоций учеников. Она припала к этим чувствам со своей усталостью и жадностью замерзшего и изголодавшегося бродяги, заглядывающего в окно теплой уютной кухни, но на её спокойном, невозмутимом лице это никак не отразилось.