- Уф! - выдохнул Вудс. - Посылаем корабли на Марс, а управлять толпой до сих пор не научились. - Он выжидающе уставился в ярко-голубое небо. Скоро должен появиться.
Конец фразы репортера заглушил нарастающий рев, от которого, казалось, вот-вот лопнут барабанные перепонки, Из-за горизонта вынырнул звездолет; сверкнув на солнце, он пронесся над космодромом, сопровождаемый восторженным ревом толпы, который на мгновение как будто даже перекрыл грохот двигателей, и исчез в отдалении, колыхнув носовыми дюзами.
- Купер выжимает все, что может, - благоговейно произнес Вудс. Корпус того и гляди расплавится.
Он поглядел на запад, вслед исчезнувшему из виду кораблю. Сигарета, про которую Вудс совсем забыл, обожгла ему пальцы. Краем глаза он заметил фотокорреспондента "Экспресс" Джимми Эндрюса.
- Ты успел снять? - рявкнул Вудс.
- Еще чего! - крикнул в ответ Эндрюс. - Попробуй-ка сними молнию!
Звездолет показался снова. Он летел медленнее, однако его скорость по-прежнему ужасала. На какой-то миг корабль словно завис в воздухе, после чего клюнул носом и устремился к космодрому.
- Он не сядет на такой скорости! - завопил Вудс. - Он же разобьется!
- Осторожно!
Этот звук вырвался сразу из доброй дюжины глоток. Корабль приземлился - вонзился носом в землю, оставив позади себя глубокую дымящуюся борозду. Корма задралась высоко вверх: чудилось, что звездолет в любой момент может опрокинуться.
Толпа на дальнем конце поля, охваченная паническим страхом при виде надвигающегося на нее стального монстра, мгновенно рассыпалась в разные стороны. Люди бежали, толкались, спотыкались, сбивали друг друга с ног. Однако "Привет, Марс IV" замер в непосредственной близости от полицейского кордона, уже не способный перевернуться, - потрепанный, побывавший в переделках звездолет, первым достигший Марса и вернувшийся домой.
Корреспонденты и фотографы кинулись вперед. Толпа завизжала. Визг смешался с гудками автомобилей и воем сирен. Издалека, с окраины города, доносились пронзительные свистки и перезвон колоколов.
На бегу Вудсу пришла шальная мысль, в которой было что-то от дурного предчувствия. Такая посадка... Управляй кораблем Джерри Купер, он ни за что не стал бы сажать звездолет на столь чудовищной скорости. Это было сущим безумием, а Джерри - опытный навигатор, не из тех, кто любит играть со смертью. Джек видел его пять лет назад, на Лунном дерби, и не мог не восхититься искусством, с каким Джерри пилотировал свой корабль.
Люк в борту звездолета медленно открылся, лязгнул металл. Из корабля вышел человек - вышел, покачнулся, упал и не поднимался.
Доктор Гилмер подбежал к нему и подхватил на руки.
Вудс мельком увидел запрокинутую голову и лицо астронавта. Лицо принадлежало Джерри Куперу, но черты исказились настолько, что узнать того было почти невозможно. Это лицо запечатлелось в памяти Вудса, будто вытравленное кислотой - кошмарный образ, при воспоминании о котором бросало в дрожь: глубоко запавшие глаза, ввалившиеся щеки, стекающая слюна, и с губ слетают какие-то нечленораздельные звуки...
- Уйди с дороги! - гаркнул Эндрюс, отталкивая Вудса. - Или как прикажешь снимать.
Джек услышал тихое гудение. Затем раздался щелчок. Все, снимок есть.
- Где остальные? - крикнул Гилмер. Купер бессмысленно уставился на него; лицо навигатора исказилось гримасой страха и боли сильнее прежнего. - Где остальные?
Во внезапно наступившей тишине голос Гилмера прозвучал неожиданно громко.
- Там, - прошептал Купер, мотнув головой в сторону корабля. Его шепот резанул уши всем, кто стоял поблизости. Он вновь забормотал что-то невразумительное, а потом с усилием прибавил: - Мертвы. - И повторил в тишине. - Все мертвы.
Остальных членов экипажа обнаружили в жилом отсеке, позади запертой рубки. Все они были мертвы, причем умерли достаточно давно.
Энди Смиту кто-то размозжил могучим ударом череп. Джимми Уотсона задушили: на шее до сих пор виднелись синие, вздувшиеся отпечатки чьих-то пальцев. Элмер Рейн скрючился в уголке: на его теле не нашли никаких следов насилия, хотя лицо выражало отвращение - этакая маска боли, страха и страдания.
Томас Делвени распростерся у стола на полу с перерезанным горлом похоже, старомодной бритвой с побуревшим от крови лезвием, которую крепко сжимал в правой руке.
У стены жилого отсека стоял большой деревянный ящик, на котором кто-то написал дрожащей рукой одно-единственное слово - "Животное"... Судя по всему, надпись должна была иметь продолжение: ниже виднелись диковинные закорючки, нацарапанные тем же черным мелком. Они змеились по доскам - и не сообщали ничего сколько-нибудь полезного.
Читать дальше