Антон Орлов - Чужое тело

Импровизированная «экскурсия» — это был блестящий ход. Элмер и Томек убрались не накуролесив, а Гредал вернулся к себе в кабинет и сел писать отчет. Порки не будет. Он не просто спровадил туристов из Приюта кротких вдов, а сумел наглядно продемонстрировать им превосходство истинных ценностей Манокара над охватившим Галактику нравственным хаосом; он также показал, что способен держать под контролем разнузданных инопланетян — ценное качество для сотрудника госбезопасности. У Гредала зародилась слабенькая надежда, что эта сумасшедшая история с туристами не обернется для него крахом.

— И как мы теперь подберемся к этой Мее Ришсем? — Поль отхлебнул, морщась, обжигающе горячий кофе и буркнул: — Четыре тысячи двести тридцать восемь кротких вдов, застрелиться можно…

Стив со своей чашкой сидел напротив, на вращающемся стуле около компьютера. Стул этот был особый, фирменная модель «Дизайна Лагайм» — с виду хрупкая, но на поверку прочная и удобная конструкция из плоских переливчатых прямоугольников. Зеркальные очки Стив снял, «туристический» костюм с мишенью все еще был на нем. Рыжевато-серые глаза смотрели отрешенно и сосредоточенно. Поль не понял, услышал его Стив или нет, однако вскоре тот отозвался:

— Я тоже об этом думаю. Придется туда внедриться… У нас есть два варианта внедрения — один простой, другой посложнее. Вначале опробуем простой: завтра я отправлюсь туда как техник.

— Разве ты сойдешь за манокарца?

— Попробую.

О том, что вдова президента Мея Ришсем поселилась в Приюте кротких вдов, они узнали минувшей ночью: Стив наткнулся на эту информацию, когда потрошил базу данных одного из правительственных медицинских учреждений в Аркатаме. Посетить приют и выследить Мею — вначале им представлялось, что это будет проще простого. Оказалось, это все равно что искать иголку — пусть не в стогу сена, но среди россыпи других таких же иголок.

— А сложный вариант какой?

— Потом скажу. Если первый не сработает.

Уклончивый ответ заставил Поля насторожиться. Как и мелькнувшее на миг выражение, нерешительно-виноватое, несвойственное Стиву. Когда начальство Поля смотрело на него с таким выражением, это означало, что запланированный выходной отменяется, вместо отдыха придется лезть в какую-нибудь чертову дыру.

— Ты хоть намекни.

— Если ничего не выйдет у меня, внедришься ты, — неохотно расшифровал свою мысль Стив.

— Думаешь, я сойду за манокарца? — Поль скептически прищурился. — Наши ребята иногда внедряются в банды, но я никогда этим не занимался. У меня другая специализация. Надо будет — рискну, только я не уверен в результате. А если туда автоматику заслать?

— Там местной автоматики до черта, как и во всех манокарских заведениях. В два счета засекут.

Поль кивнул и переключился на другую тему:

— Знаешь, на что похож Манокар? На комп, в котором все отлажено и подчинено строгой иерархии, для каждого файла своя папка и все операции жестко регламентированы. А мы с тобой — вроде компьютерного вируса.

— Ага, — сразу подхватил Стив. — Только мы не первый вирус, а второй. Первый поработал за некоторое время до нас, вот это меня тоже очень интересует… Причем мы с тобой — довольно безобидный для системы вирус, производим внешние эффекты, но пока ничего не портим. А первый тут много чего попортил, хотя и не заявлял о своем присутствии на каждом шагу, как это делаем мы.

— Ришсем? — предположил Поль.

— Нет. Ришсема можно сравнить с программой, которая должна была модернизировать устаревшую систему. И начало было хорошее, но вдруг эта программа стала сбоить и откалывать странные номера. Кстати, по времени перелом в настроениях Ришсема совпадает с признаками, указывающими на присутствие первого вируса. Только учти, я сужу по косвенным данным, других у меня пока нет.

— Хорошо бы узнать, кто это. В смысле, вирус номер один.

— Незадолго до нашего прибытия на Манокар он перестал проявлять активность. Затаился. Я все жду, когда он опять себя обнаружит.

Что может чувствовать компьютер, работающий в режиме непрерывной выдачи информации? Наверное, ничего. Компьютеры не чувствуют. Зато человек, которого накачали мезгеном, ощущает изнуряющий внутренний жар и вдобавок — словесное недержание, непреодолимую потребность рассказывать, рассказывать, рассказывать… Память похожа на взбаламученный заиленный пруд, все ее прежде упорядоченные слои подняты и перемешаны, воспоминания наползают друг на друга.