Антон Орлов - Чужое тело

Для того чтобы разыскать Лойчевых, Стив и Поль замаскировались. Стив надел седой парик, его щеки округлились, нос увеличился и стал более мясистым. Поль в первый раз увидел, как он меняет внешность — без всяких подручных средств, за счет трансформации мягких тканей лица. Выглядело жутковато. Одно дело, когда это происходит в кино и ты знаешь, что тебе демонстрируют компьютерный эффект, — но чтобы то же самое за считанные секунды проделал живой человек… или тот, кого ты привык считать человеком… Поль вовремя вспомнил, кто такой Стив, это помогло совладать с нервами. Сам он воспользовался набором для грима «Тысячеликий мираж» и спрятал свои вьющиеся рыжие волосы под черным париком.

Они приобрели дешевую одноразовую одежду в курортном стиле, почему-то очень популярном у нелегалов. Наверное, потому, что все блестящее и нарядное… Обычно Стив ходил в удобных, свободно скроенных комбинезонах темной расцветки, а Поль, если не надевал форму, предпочитал костюмы в сдержанной черно-серой или кремово-белой гамме — его огненная шевелюра была слишком броским элементом, чтобы усугублять впечатление яркими шмотками.

Щербатые красно-желтые многоэтажки лениво впитывали полуденный зной. По замусоренному тротуару кутаканского квартала полз, собирая продукты жизнедеятельности кутаканцев, робот-уборщик. Поль и Стив свернули во двор дома, где жила семья Вероники Лойчевой. Мать, бабушка, две сестры. Братьев Вероники, подающих надежды молодых бандитов, арестовали во время последнего полицейского рейда. Поль имитировал кутаканский акцент, больше ничего не требовалось — языков и диалектов на Кутакане несколько, между собой их носители объясняются на общегалактическом. Лойчевых не было: по словам соседей, недавно те разбогатели, «заделались туристами» и сняли жилье где-то в другом месте.

На поиски ушло трое суток — Лойчевы хорошо спрятались. Главным образом от своих же: им пришлось бы «поделиться» вырученными деньгами с руководством общины, а Барбара Лойчева, мать Вероники, была женщиной практичной. Она сняла скромную квартирку в другом конце Элакуанкоса, на набережной тупикового заиленного канала, и перебралась туда вместе с матерью и двумя оставшимися дочками. Решила вначале дождаться, когда земляков депортируют с Неза, а уж потом пожить в свое удовольствие.

Вторжение Стива и Поля Лойчевых перепугало. Темноволосая Барбара, все еще красивая, но уже начавшая расплываться, словно ее слепили из пластилина, а после выставили на солнцепек, раскричалась и попыталась их вытолкать — даже не из квартиры, поскольку переступить через порог они не успели, а с лестничной площадки. Поль чуть не полез в драку, но Стив взял его за локоть, и, они оказались внутри. В большой комнате с наклеенными на стены рекламными картинками, ворохом одежды на задвинутом в угол столе и белым культовым занавесом с вышитыми иконами в обрамлении незамысловатых бумажных цветов.

Барбара повернулась, ахнула и прислонилась к косяку. Бумажные цветы на занавесе вспыхнули, чтобы тут же опасть на пол невесомыми черными хлопьями.

— Я все здесь спалю, если не ответишь на мои вопросы, — ровным голосом предупредил Стив. — Кому ты продала свою дочь?

Барбара держалась за грудь, беззвучно открывая и закрывая рот. Стив ждал. Из кухни вышла статная голубоглазая девушка с ликом классической равнодушной красавицы. Остановилась, скрестив руки на груди. Из комнаты выползла старуха — эту пластилиновую фигурку лепили небрежно и на солнцепеке держали долго: тело расползлось, черты лица перекошены и смазаны. Из-за ее спины выскользнула верткая девчонка лет десяти. Она держала во рту, прикусив, указательный палец и таращилась на гостей с жадным любопытством, зазывно покачивая бедрами — движение, подсмотренное у взрослых.

Поль презрительно сморщил нос: типичная кутаканская семейка.

— Не наказывайте меня, господин дьявол, — выдохнула Барбара. — Я согрешила, но я свою доченьку отдала в хорошие руки… Все ради младшенькой! И ради спокойной старости моей матушки…

Покупатели приходили вдвоем, в сопровождении охраны. Один из них, судя по описанию, был Отто Фарим — доктор, как называла его Барбара. Второй — блондин в зеркальных очках, с «насморочным голосом». Видимо, воспользовался «Нотой» либо другим препаратом, искажающим тембр. Сказали, что они из рекламного агентства и хотят сделать Веронику топ-моделью.

Главным был блондин. Торговаться он не стал, однако без спора не обошлось: Лойчева рассчитывала пристроить старшенькую, Инессу — ей уже двадцать два, и она вполне созрела, чем не красавица? Блондин от Инессы отказался и заявил, что ему нужна Вероника. Барбара тогда заломила цену вдвое против названной вначале, а он как ни в чем не бывало выложил деньги.