Антон Орлов - Контора Игрек

– Когда ты была у него на Рубиконе, он ничего обо мне не спрашивал?

– Он и так понимает, что с тобой все в порядке, раз ты с нами.

– Но ведь не спрашивал, да? Он меня не любит.

– Я думаю, ты ему не безразлична, иначе он вообще не стал бы о тебе заботиться. А что не любит – лучше радуйся. Лиргисо вполне способен своей любовью замучить насмерть. Как-то он мне пожаловался, что в Могндоэфре его преследовал злой рок: несколько раз он влюблялся всерьез, и каждый раз предмет его любви по необъяснимой причине кончал самоубийством, – Тина фыркнула. – По необъяснимой, как же!

– Почему ты смеешься над этим? – Лейла угрюмо глянула на нее из-под антрацитово блестящей челки.

– Когда ему выгодно, этот интеллектуал становится тупым, как робот с поврежденной операционкой.

– Все равно я хочу, чтобы он меня любил, – упрямо пробормотала Лейла. – Ты не можешь это понять, потому что не знаешь, что это такое.

Здесь она ошибалась. Тина, выросшая на женской половине манокарского дома, в атмосфере семейных интриг, ссор, сплетен и ревности, отлично знала, «что это такое». Насмотрелась. У ее отца, господина администратора второго уровня, было три жены, и какая между ними шла война за внимание господина! Когда Тине было девять лет, мама сломалась и умерла, не выдержав перипетий этой войны. Неизлечимая форма рака. Еще тогда Тина решила, что ей всего этого не надо. Она словно окружила себя защитной оболочкой, невидимой, но непроницаемой, а после оболочка срослась с кожей, превратилась в составную часть «я».

Тосковать из-за того, что кто-то не обращает на тебя внимания? На это Тина была не способна. Те, кто испытывал такую тоску, вызывали у нее сочувствие, но сама она оставалась вне зоны страстей: манокарское воспитание дает иногда странные результаты. Ее чувство к Стиву находилось в иной области и не очень-то походило на обычную любовь. Правда, Тина не брала это в голову: ее никогда не тянуло углубляться в собственные переживания, да еще и рассматривать их с разных сторон, – куда больше ее интересовало то, что происходит вокруг.

– У Хинара к тебе то же самое.

– Он хороший, но что я могу сделать, если люблю другого, – Лейла угловато пожала плечами и придвинулась ближе к Тине. – Вообще, что мне делать?

– Могу дать совет, но он покажется странным. Не нуждайся в любви.

– То есть жить без любви? – голос девушки разочарованно дрогнул.

– Нет, не то. Просто не нуждайся в ней, как я.

Получилось многозначительно и непонятно. Тина так и представила себя оракулом, затерянным в пустыне вроде незийского Пьялашарта или земной Сахары, изрекающим в обмен на нехитрые приношения ценные, но невнятные рекомендации.

«Не нуждайся» – это не значит «откажись». Тина не нуждалась в том, чтобы ее любили, но любовных историй в ее жизни хватало – может, как раз поэтому. Все получалось само собой.

В чем она нуждалась, так это в свободе, и за свободу ей всегда приходилось так или иначе платить. Лиргисо утверждал, что это Тина, в своей погоне за свободой, устроила девятнадцать лет назад ту катастрофу, когда космолайнер с манокарскими паломниками врезался в пересадочную станцию. Якобы она еще в то время обладала скрытыми «магическими» способностями и неосознанно ими воспользовалась, чтобы вызвать сбои в бортовом компьютере лайнера.

А теперь не найти ни улик, ни доказательств невиновности, и Тина не знала наверняка, оплачена ее свобода жизнями пассажиров «Эдлооса» или нет. Все-таки «нет» перевешивало – у нее не было ощущения, что она это сделала, но иногда ей казалось, что это вполне могло произойти.

– Проще всего получить то, без чего можешь обойтись, – пояснила она, взглянув на Лейлу. – Вот я о чем.

Заблудившиеся в темных пространствах извилистые лестницы. Озера, отражающие друг друга, словно зеркала или зрачки.

На самом деле в облаке Тешорва нет ни лестниц, ни озер, и другой «сканер» на месте Поля увидел бы что-то совсем другое – вернее, его сознание по-иному интерпретировало бы сверхчувственные впечатления.

– Ты обещал рассказать о производных личностях, – напомнила Ивена. – Почему нельзя часто менять личность? Актеры ведь это делают, когда кого-то изображают.

– Если бы я умел изображать, мне бы производные личности не понадобились.

Всего их было три: Томек, Полина Вердал и Черная Вдова; появились они в то время, когда Стив и Поль искали на Манокаре Тину, захваченную Лиргисо. Вначале Поль сыграл роль беспечного разгильдяя-туриста; потом внедрился в приют, где пряталась одна из вдов президента Ришсема, для чего ему пришлось стать Полиной Вердал (и ведь никто не понял, что Полина не женщина!); тогда же он вызвал к жизни Черную Вдову – местное привидение, о котором девочки в приюте рассказывали друг другу страшилки по вечерам.