Антон Орлов - Контора Игрек

Тина по запаху нашла столовую, и там ей (Жанне) сказали, что Зойга видели в тире. Еще бы догадались объяснить, где здесь тир… В конце концов она набрела на дверь с соответствующей табличкой и обнаружила зал с кабинами, парадными портретами метких стрелков, убогими коричневыми диванчиками и выключенным пивным автоматом. Когда Тина вошла и остановилась, озираясь, сидевшие на сдвинутых в кружок диванчиках начали на нее коситься, словно чего-то ждали. Зойга среди них не было.

– Привет, – бросила Тина.

– Жека, это уже свинство! Что нужно сказать?

«Хоть убей, не помню. Знала, но забыла».

– Где Зойг? Его к Лорехауну, срочно.

– Что нужно сказать, когда заходишь в тир?! – гаркнул, поднимаясь, рослый альбинос.

На дверцах занятых кабин высвечены имена и цифры – число сделанных выстрелов, число попаданий, коэффициент меткости. Вот где Зойг. Рванув дверцу, Тина увидела повернувшегося навстречу смуглого черноволосого гинтийца с резко очерченными скулами.

– Э, подруга, знаешь, кто ты после этого? – альбинос дернул ее за локоть. – Штатская шлюха!

Тина швырнула его обратно в угол – не могла она отказать себе в таком удовольствии. Загремели диванчики. Чей-то зашибленный возглас.

Выбив у Зойга оружие, Тина поймала его руку, включила передатчик и негромко позвала:

– Стив, готово.

Услышав это, гинтиец попытался ударить в горло. Тина была в ускоренном режиме и без труда перехватила его вторую руку; они упали на искристый сиреневый пол в комнате с зеркальными стенами и позолоченными умывальниками.

– Зойг, выслушайте меня. Я Тина Хэдис, но вам с моей стороны ничего не угрожает. Мы уже не на «Гиппогрифе»…

Зойг слушал, неподвижный (не доверяя этой неподвижности, она не выпускала его запястий), глубоко посаженные темные глаза утонули в прищуре. Закончить объяснения Тина не успела – в зеркальную комнату ворвался негодующий цветной вихрь.

– Ах ты, кобель! Отпусти девочку!

Гинтиец поморщился, получив пинок.

– Леди, это мой муж, – сквозь зубы процедила Тина. – Мы поссорились, отношения выясняем. Пожалуйста, не мешайте нам.

– Я думала, деточка, он к тебе пристает.

Пожилая, очень полная дама в колышущемся кинетическом манто, которое вдобавок то и дело меняло цвет – переливами, от закатно-пурпурного до неоново-синего, – величественно поплыла к выходу.

– Мы на Камане, – продолжила Тина. – Это пересадочная станция в открытом космосе, отсюда черт знает сколько парсеков до облака Тешорва. Нас сюда перебросил Стив Баталов. «Конторе» конец, а вас я оставлю здесь. В этой сумке набор для грима, кое-какие вещи и деньги. Возьмите билет туда, где вас не знают. Вам надо будет сделать пластическую операцию и сменить имя. Надеюсь, вы не пропадете.

Разжав пальцы, она встала. Зойг тоже поднялся. Он отлично владел собой, никаких признаков шока.

– Что вы от меня хотите?

– Ничего. Ваши коллеги скоро будут арестованы Космополом, а вы сами решайте, что вам делать дальше. Возьмите, – Тина протянула ему сумку.

Гинтиец не шелохнулся.

– Почему?

– За вас попросил человек, которому я не могла отказать. Мой друг. Вы его недавно выручили.

Не то чтобы на лице Зойга появилось какое-то определенное выражение, но что-то в нем ожило, оно перестало походить на вырезанную из темного дерева маску хладнокровного бойца. Теперь это было нормальное человеческое лицо.

– Могу я увидеть вашего друга?

– Нет. Вам надо исчезнуть. На Камане можно нанять персональный транспорт для гиперброска на любую планету, денег вам хватит.

– Он жив… или нет?

Вопрос Тину озадачил, но, вообще-то, она ведь сама ввела Зойга в заблуждение, предоставив ему догадываться, почему Поля нельзя увидеть.

– Жив. Он отобрал у вашей коллеги «торпеду» и успел вызвать помощь. Держите, мне надоело ее таскать.

Тина сунула в руки Зойгу сумку, подошла к ослепительно-золотой раковине и смыла с лица засохшую маску. Вытерлась полотенцем, бросила его в корзину для мусора (тоже позолоченную), пригладила растрепавшиеся волосы.

– Остроумная маскировка, – заметил Зойг.

– Идемте отсюда, пока не выгнали. Если не ошибаюсь, мы в дамской туалетной комнате.

Широкий коридор с движущимися дорожками, за прозрачными стенами с обеих сторон чего только нет – кафе, парикмахерские, магазинчики, салоны психологической разгрузки, игровые автоматы. Бытовой сектор для людей. Толпа текла по стеклянному каналу, как теплая вода.

Они завернули в кафе с бушующим на внутренних стенах штормовым морем – в интерьере было что-то тоскливое, под стать настроению Зойга; наверное, поэтому его сюда и потянуло. Разумеется, «рыбный день». Зойг взял рыбу по-гинтийски, в запекшейся корке приправ, и гинтийский алкогольный напиток, вкусом похожий на бренди, – Тина из любопытства тоже попробовала. Быстро и аккуратно расправившись с едой, он кивнул на стенку, возле которой стоял их столик: