Антон Орлов - Контора Игрек

Римма покосилась на разволновавшегося психолога с недоумением и досадой. Нормальная привычка, что он имеет против? Такая же была у сержанта Хруббе с «Аркана», который шесть лет назад муштровал новобранца Кирч. Как тот умел сопеть – и насмешливо, и задумчиво, и сочувственно, и неодобрительно, и попробовал бы кто придраться!

– Маршал, все не так, вы нужны человечеству, – заговорила Римма, рассудив, что поругаться с Грушей можно будет и после. – Такие, как вы, имеют право на способности, которых нет у массовых людей. Это особый дар от Высших Сил – вы это заслужили, и вы это получили! Идите вперед, а мы пойдем за вами и будем у вас учиться. Нельзя же прекращать борьбу! Вы создадите новую Организацию, где все будут с такими способностями, как у вас, вы всех научите, и мы станем бороться с Лиргисо… ну, и с кем-нибудь еще. Главное, что мы будем непобедимой командой и не возьмем к себе никаких бюрократов, чтоб они снова все не развалили. Учить вы станете только тех, кто этого заслужил, после испытательного срока, чтобы среди нас не завелось предателей. И вам не придется скрываться, нашу команду вся Галактика будет знать и уважать!

Она говорила горячо, с энтузиазмом, Энзо и ребята ей поддакивали, потом вдруг и психолог начал поддакивать. В пронзительных белесых глазах Маршала зажглись огоньки, лицо словно помолодело, и еще до того, как он ответил, Кирч поняла, что одержала победу.

– Бывает, что яйцо курицу чему-нибудь да научит! – проворчал повеселевший Маршал. – Нельзя отказываться от своей ответственности, раз уж взвалил – тащи до конца… Мы с вами – элитный спецназ человечества!

Римме человечество представлялось неинтересной вялой массой, для нее главным было другое: борьба продолжается, и Маршал опять стал Маршалом.

По закругленному потолку расползлись цветы с большими изогнутыми лепестками, розовые и пурпурные, чувственно-хищные. Нарисованные, и все же было в них что-то почти живое: морок, пытающийся преодолеть границу между сном и явью, – все работы Лиргисо производили такое впечатление.

«Главное, что я не на „Гиппогрифе“».

Поль лежал на кушетке, ничего не болело, под головой удобный валик. Сжал зубы – тоже не болят. На нем была шелковая рубашка цвета морской волны, с пуговицами из лунного камня, и брюки из слабо искрящейся ткани более темного оттенка. Не его одежда.

– Смотри, он очнулся.

Повернув голову, Поль увидел Лиргисо и Хинара.

– Ты провел в ненавистном тебе «коконе» трое с половиной суток, – отвесив церемонный поклон, сообщил Живущий-в-Прохладе. Вид у него был непривычно скромный – в белой водолазке, без украшений и почти без макияжа, только глаза подведены и ногти покрыты золотым лаком. – Вначале ты бредил и столько всякого наговорил… Что это за фантазии насчет города?

– Какого города?

– Моего города, который ты, по твоим же словам, смел с лица земли. Ты плакал и просил у меня прощения и тут же добавлял, что простить тебя нельзя, потому что там погибло много людей и ты не знаешь, что с ними стало после смерти.

– Это один старый сон, – нехотя пояснил Поль. – Плюс глюки из-за передозировки.

– Я сам валился с ног от усталости, но сидел около «кокона» и слушал – интересно было. Ты утверждал, что это был мой город и что мы уже встречались раньше, в прошлых жизнях.

– Я же сказал – глюки.

– Еще ты признался мне в любви, – Лиргисо чуть улыбнулся, пристально глядя на него.

– А вот это уже твой глюк.

– И рассказывал о какой-то девушке с «Гиппогрифа», которая хотела тебя убить.

– Девушка была на самом деле, а все остальное – глюки.

Поль сел, спустил ноги на пол, надел стоявшие возле кушетки замшевые туфли. Страха он не испытывал, только нарастающее напряжение. К нему подъехал робот-официант с бокалом сока на подносе. Пока Поль пил (виноград, яблоко и что-то еще), Лиргисо вполголоса бросил Хинару:

– Проиграешь.

– Нет, босс. Выиграю.

– Заранее соболезную.

Заметив, что Поль смотрит на них, Лиргисо рассмеялся:

– Ничего особенного. Просто у нас с Хинаром пари.

– На ухо? – вспомнив историю Саймона Клисса, спросил Поль.

– На мою зарплату за три месяца вперед, – буркнул Хинар нехотя, словно что-то его смущало. – Но я не проиграю.

– Какая самонадеянность… – промурлыкал Лиргисо и уже серьезным тоном спросил: – Поль, куда делись твои мьярлы?

– Разве их нет? – Поль провел рукой по волосам. – Не знаю… Я не снимал их, точно помню. Когда меня избили, я на какое-то время отключился – наверное, тогда их забрали.