Антон Орлов - Контора Игрек

– Успокойтесь, их здесь нет, – жалостливо бормотала женщина-киборг. – Все в порядке, больше никто не будет вас обижать…

– Это другое, – задыхаясь от рыданий, объяснил Поль. – Срыв после передозировки, не могу себя контролировать… Я принимал обезболивающие, разные, много, еще фергон, тоже много, и двойную дозу хминка…

Замолчав, он услышал, как Лиргисо отдает распоряжения насчет «кокона». Только не в «кокон», разве нельзя обойтись без этого?

Амина утешала его, как ребенка. Лиргисо рассказывал, что она очень страдает из-за невозможности иметь детей; она ведь еще не знает, что дети у нее будут – после того как Стив трансформирует ее изношенное киборгизованное тело в нормальное человеческое. Надо сказать ей об этом.

– Амина, у вас их будет трое. Два мальчика и девочка.

Амина, шагавшая рядом с платформой, замолчала на полуслове и отшатнулась.

– Он «сканер»! – придержав ее за локоть, шепнул Хинар. – Он знает, что говорит!

– Ты сейчас лучше не напрягайся, – посоветовал Лиргисо. – Потом будешь пророчествовать, когда поправишься.

Поль встретил взгляд его желтых глаз, внимательный, встревоженный и, несмотря на это, чуть насмешливый.

– Берегись огненного шквала, – все-таки стоит предупредить его. – Ты сможешь, но не захочешь избежать гибели.

Живущий-в-Прохладе слегка приподнял бровь, больше его эмоции никак не проявились.

«Кокон» стоял в комнате с перламутровыми папоротниками на зеленоватых стенах. Уютная была бы комната, если б не плавали в ней студенистые клочья страха, совсем недавно пережитого здесь кем-то, смутно знакомым.

– Сколько человек на яхте?

– Пятеро, считая тебя, – Лиргисо успокаивающе улыбнулся. – Мы, а также мой повар, которому я закажу праздничный обед в честь твоего возвращения.

– У меня зубы выбиты. Несколько штук.

– «Кокон» усыпит тебя, удалит сломанные зубы и вырастит новые. Это модель из самых лучших, – Живущий-в-Прохладе погладил его грязную, с ободранными костяшками, руку. – Ни о чем не тревожься, а я сейчас обрадую Тину.

Это немного успокоило Поля, он прошептал:

– Скажи ей, чтоб меня поскорее забрали домой.

Заметив, что дверь открывается, Саймон съежился. Не раз бывало, что лярниец первым делом бил его и уже потом задавал вопросы.

На губах Лиргисо играла счастливая ухмылка, длинные зеленые волосы разметались, как у русалки, глаза мерцали сквозь свисающие пряди оживленно и загадочно. Следом за ним в комнату въехал робот с какими-то приборами на транспортировочной платформе. Все это, вместе взятое, ужаснуло Саймона.

Не обращая на него внимания, Лиргисо начал расставлять приборы вдоль стены, по окружности, тщательно отмеряя расстояние между ними, а последний, седьмой, поставил в центре круглой комнаты. Лишь после этого он соблаговолил посмотреть на Клисса.

– Саймон, если ты здесь что-нибудь сдвинешь или просто заденешь – молись своим эксцессерским богам! Чтоб не прикасался к аппаратуре! Ты меня понял?

– Я ничего не трону, – заверил Саймон. – Я все понимаю!

Приборы выглядели странно: в бронзовых корпусах, с причудливым рельефным орнаментом и кнопками в виде зашлифованных драгоценных камней в золотой оправе.

– Дизайн какой интересный! – льстиво заметил Саймон. – Зачем они, господин Лиргисо?

Он не очень-то рассчитывал на объяснения, но Живущий-в-Прохладе снизошел до ответа:

– Для экранировки. Это древняя лярнийская техника из коллекции нашего с тобой покойного патрона. Пока она работает, ни один «сканер» тебя не обнаружит. Поль нашелся. Как его избили на твоем флассовом «Гиппогрифе» – я содрогнулся, когда увидел… Даже его красота не тронула и не остановила этих животных!

Саймон знал, как могут отделать чужака ребята с «Гиппогрифа», а остановит их только начальство, ежели вовремя подоспеет. Испугавшись, что Лиргисо, как водится, захочет сорвать злость на нем, он попятился, чуть не наступил на прибор и тут же схлопотал от лярнийского выродка.

– Я как раз об этом! – прошипел тот, когда Саймон перестал мычать от боли. – Тебя предупредили – и что же?! Поль сейчас лежит в «коконе», его ничто не должно беспокоить. Твое присутствие может подействовать на него угнетающе, созерцание столь гнусной твари способно лишить равновесия даже обладателя более крепких нервов.

«Сам-то какими тварями стенки разрисовал! Я их тут круглосуточно созерцаю…»

– Я не трону этих приборов, даже дышать в их сторону не буду, ни нарочно, ни случайно. Господин Лиргисо, раз Поль нашелся, прошу вас, проявите милосердие, отпустите меня на волю. Я не буду вам мешать, сдамся Космополу. Я же про вас ничего не знаю, только про «Контору», – Саймон умоляюще заглянул ему в глаза. – Только, пожалуйста, отдайте мне копию фильма, надо по-честному, я же снимал этот фильм…