— А! А-а! Дедушке больно! — отчаянно завопили под кроватью.
Сам испытуемый спокойно дожевывал яблоко, выглядя при этом донельзя счастливым.
— Отделения с первого по третье, в три шеренги — СТАНОВИСЬ!
В голосе очкарика явственно проступили командирские нотки, заставив вялую массу новобранцев, до того пребывавших в оцепенении, засуетиться, застучать по полу подметками и замереть в новом порядке.
— Первое отделение, рядовой Степин на месте, остальные нале-е… напра-а… ВУ! Разом-кнись!
Слабо представляя, как вести себя в этой ситуации, я покосился на соседа. Тот стоял, угрюмо глядя в пол, и не пытался сбросить с головы мою руку, из чего я сделал вывод, что прозвучавшие команды нашей, отдельно стоящей группы не касаются.
— Равняйсь! Смирно! — Очкарик крутанулся на каблуках и, старательно прижимая большие пальцы ко швам форменных брюк, приготовился рапортовать. — Товарищи стар…
— Вольно! — взмахом пухлой ручки остановил его Гаурия. — Значит, так. Сначала — по центру, чтобы красиво, большими буквами — «удостоверение».
Очкарик, все-таки больше дирижер, нежели режиссер, развернулся лицом к строю.
— Рядовой Степин, нале-ву! Упор лежа принять! Пятнадцать отжиманий.
Рядовой, стоявший по центру в первом ряду, повернулся, рухнул на выставленные руки, заняв в этом положении все пространство, освободившееся после команды «разом-кнись», и начал отжиматься. Он делал это медленно и натужно, в давящей на психику тишине, только на заднем плане вполголоса переругивались картежники да вскрикивал в нужных местах притаившийся под кроватью безымянный солдат.
Степин закончил отжимания, поднялся и замер равнодушным манекеном, даже руки не отряхнул.
— П-п-пятнадцать, — прокомментировал рядовой с глазами навыкате и белыми пятнами на пунцовых щеках, еще один член нашей «особой» группы.
Держащий его за руку коротышка с непропорционально большой головой кивнул в ответ.
— Только это… на русский не забудь перейти, — распорядился Гаурия. — А то получится как тогда.
Очкарик, не оборачиваясь, кивнул.
— Рядовые Газизов и Кулик, сесть, вста-ать!
Двое бойцов, крайние в первом ряду, выполнили команду.
— Левый и п-п-правый, — немедленно отреагировал краснощекий и удостоился нового кивка.
— Рядовые Газизов и Устинов, сесть, вста-ать!
— У б-б-большое.
Кивок.
— Рядовые Газизов и Данисенко, сесть, вста-ать!
— До б-ба-алыпое.
Кивок.
— Рядовые Газизов и Олейников, сесть, вста-ать!
— О-о большое.
Кивок.
— Рядовые Газизов и Степин…
— А-а-а! Дедушке больно!
— Отставить! Рядовые Газизов и Силантьев, сесть, вста-ать!
— С-сэ б-болыпое.
Кивок.
— Дальше так, — донеслось со второго яруса. — Сим удостоверяется, что Кривцов Роман… Как там тебя по отцу?
— Дедушка хочет кушать! — послышалось из-под одеял. Спустя секунду оттуда же, неразборчиво: — Иоиищ.
— …Георгиевич, далее…
— Рядовые Газизов и Томилин, сесть, вста-ать!
— То б-болыное. Кивок.
— Рядовые Газизов и Олейников!
— А-а-а-а!
— О-о большое. — И вместо кивка недовольное: «Да без тебя вижу! Задрал уже!»
Пользуясь тем, что импровизированный «смотр строя и бреда» пока не затронул мою группу, я склонился к розовому затылку соседа и поинтересовался:
— Это надолго?
Толстяк устало покосился на меня, но не ответил. Однако сдаваться я не собирался.
— А кто этот пучеглазый? И почему он все комментирует?
— Буфер, — буркнул толстяк и, немного повысив голос, чтобы перекрыть очередное «А-а!» из-под кровати, уточнил: — Буфер клавиатуры.
— А этот, с большой головой?
— Модуль памяти.
— А-а… — Я кивнул с умным видом. — А вы, как я понимаю, твердый диск?
— Жесткий, — процедил сосед сквозь зубы.
— А вы? — Я вытянул шею, чтобы взглянуть на второго соседа, который стоял позади толстяка, панибратски закинув руку на его внушительный загривок.
Тот улыбнулся мне и представился:
— Лампочка.
— Кто?! — От удивления я забыл, что надо говорить шепотом.
— Ну, лампочка. Когда винчестер крутится, всегда загорается лампочка.
Я скользнул взглядом по цепочке из пяти бойцов, которые стояли в ряд, перекрестив руки на манер «маленьких лебедей», и не стал ничего спрашивать. Зачем? В лучшем случае мне снисходительно ответят, дескать, ты что, «витой пары» никогда не видел?
— Очень приятно, — промямлил я. — А я — контролёр вот этого. — И пару раз легонько шлепнул по лысине.
— Контроллер! — Толстяк поморщился и наградил меня презрительным взглядом.
Читать дальше
Конец ознакомительного отрывка
Купить книгу