Олег Синицын - Сюжет

- Леа, - прошептал он.

- Я не Леа, я Лера, - поправила она, продолжая картавить. - Валерия.

Она вдруг странно посмотрела на него.

- Кажется, я вас где-то видела. Давным-давно... Такое грустное, щемящее чувство.

- Меня зовут Сергей.

- Мне знакомо это имя, оно кажется пришедшим из сна.

Девушка жила скромно, но старалась содержать жилье со вкусом. Дешевая мебель, узкий диван, цветы повсюду. В большой комнате стоял телевизор "Филипс".

- Ты здесь живешь, - утвердительно произнес Ковалевский, опускаясь на диван.

- А разве я этого не говорила?

Сергей посмотрел на нее.

- Давно картавишь? Вчера ты не картавила.

- Я всю сознательную жизнь боролась с этой буквой "р", и она меня победила. Но разве прилично задавать девушке такие вопросы?

- Мы были вчера вместе, - сказал он. - И ты не картавила.

- Я этого не помню... - покачала головой Лера. - Если вы хотите заставить меня думать по-своему, то у вас ничего не выйдет.

- Я не пытаюсь заставить тебя думать. Я пытаюсь заставить тебя вспомнить! Вчера ты собиралась зарезать меня. Ты говорила, что убила много мужчин и тебе ничего не стоит перерезать глотку ещё одному, потому что ты умеешь это делать.

Огромные глаза Валерии сделались ещё больше.

- Я никого никогда не убивала! - В голосе сквозило искреннее изумление. Сергей поверил бы ей, если б перед глазами, как наяву, не стояли вчерашние события.

- Ты приставила мне нож к горлу...

- Зачем, Сергей, вы хотите оклеветать меня?

- Я не лгу! Это случилось вчера! Ты сказала, что тебя нанял Мастер.

- Я не знаю никакого мастера... - Она внезапно замолчала. Глаза уставились на аккуратно ухоженные ногти.

- Хотя... - медленно произнесла она, - это имя я где-то слышала. Будто очень давно. Старое воспоминание из детства...

Уходя, он задал последний вопрос.

- У тебя есть "Гамлет"?

- Шекспира? Нет, но у меня есть другие шекспировские вещи в переводе Маршака.

- Вчера у тебя стояла книга без перевода. На английском... Впрочем, ладно.

- Мы ещё встретимся, загадочный Сергей? - спросила она.

- Не знаю, возможно... Но сейчас у меня пропал друг. Я должен его найти.

Возвращаясь домой, Ковалевский думал о том, что его поиски не принесли никакого результата. Ничто, что навело бы на след исчезнувшего Павлика.

Павлик смотрел на мигающий в темноте огонек, стараясь понять, что это такое. Устав от бессмысленных раздумий, Божедай протянул руку.

Не достал.

Павлик изловчился, сумев повернуться на бок, и вытянулся в струнку. Он мог продвинуться в том направлении, но зажатая под плитой уже одеревеневшая нога держала и не позволяла дотянуться до огонька.

Он попытался воспользоваться подсветкой от часов, чтобы осветить пространство впереди себя, но она не достала до источника огонька.

От неудобной перекрученной позы перехватило дыхание. Он лег на спину, чтобы отдышаться. Так Павлик пролежал минуты три, глядя в темное пространство перед собой.

Ему не выбраться из каменного плена.

Эта холодная мысль заставила содрогнуться, словно от электрошока.

Вот к чему привел просмотр самой обычной видеокассеты!

"Нет, - возразил себе Павлик. - Я не прав!"

Видеокассета была далеко не самой обычной. Пусть сценарист фильма не знал, что такое закрученный сюжет и харАктерные персонажи. Пусть композитор предпочитал заунывную синтезаторную музыку. Пусть режиссер не представлял, что такое "увлекательное кино". Но фильм не был обычным.

Откуда он взялся?

Павлик вспомнил старый подвал в парке, в котором нашел видеокассету. Как она очутилась там и почему её нашел именно Павлик? Вопросы, над которыми следует подумать.

Однако существует и обратная сторона медали. Зачем кто-то поместил видеокассету в странный подвал? Павлик видел следы борьбы на асфальте. Возможно кто-то спрятал её там, а Павлик нашел. Получается, он взял чужую вещь...

До слуха донеслась синтезированная мелодия из "Биттлз". Он повернул голову и обнаружил, что звуки раздаются от мигающего огонька.

- Так это же сотовый Ковалевского! - воскликнул Павлик.

Мелодия оборвалась, словно звонивший человек передумал и повесил трубку.

Это спасение!

Павлик вновь устремился к огоньку, пытаясь достать до него рукой, но придавленная плитой ступня не позволяла сдвинуться. Тогда Павлик попытался извлечь ногу, но во тьме было совершенно ничего не видно, да и ногу он почти не чувствовал.

Снаружи раздался шум нового проезжающего автомобиля. Павлик уже перестал обращать на них внимание. Вряд ли кто-то из водителей сумеет услышит крики о помощи. Только, если спустит колесо.