Чем больше я думал, тем больше запутывался. Наконец, убедив себя, что это не имеет особого значения, я смешал жидкости, взболтал их и заткнул пробирку пробкой - обыкновенной такой пробкой из серой мягкой резины, с надорванным краем...
На следующее утро доктор встретил меня, как обычно, - рассеянным кивком, и я облегченно перевел дыхание: значит, все обошлось. Я даже повеселел и принялся насвистывать, промывая пробирки под проточной водой. Как всегда перед ураганом, небо над головой казалось мне по особенному чистым и ясным.
Буря разразилась внезапно, когда я уже и думать забыл об этой несчастной пробирке. Стояли майские деньки. Новое увлечение кружило мне голову. Жизнь была прекрасна. Весна дышала свежестью и ароматами цветов. Легко взбежав на второй этаж, я отворил дверь в лабораторию и...
- Джон... Джордж!.. Джеймс!! Джеремия!!! Адская прорва, как тебя там?!
Доктор возвышался посередине лаборатории в распахнутом белом халате. В руках у него была пробирка - та самая, я сразу узнал ее по надорванной резиновой пробке... Только теперь она сверкала чистейшим изумрудным цветом - цветом свежей травки и надежды.
- Джекииль, сэр, - робко напомнил я, предчувствуя беду.
- Джекииль, разрази тебя адское пламя! Что... что это такое?
- Пробирка, сэр, - сказал я, пятясь и натыкаясь на дверь.
Отступать было некуда.
- Сам вижу, что пробирка, - рявкнул он. - Внутри!.. Что - внутри?
- Жидкость, сэр.
- Жидкость! - взорвался он. - Нет, это неслыханно! Что вы с ней сделали?
- Смешал, как вы велели. Купоросную с лимонной...
- Что?! - Он задохнулся.
Некоторое время он стоял передо мной, весь перекосившись, и побелевшие его щеки дрожали от бешенства. Мне даже показалось, что он влепит мне пощечину. Но он сдержался. Резко повернувшись, так что взметнулись полы его халата, он ушел в кабинет и хлопнул дверью. Придерживаясь за стены, я добрался до своего стола и тяжело плюхнулся на стул.
Лучше бы он меня ударил!
Из-за двери доносились докторские рыдания:
- Все... все погублено... полгода работы... коту под хвост...
растяпа... сам виноват... кому доверился... мальчишке...
Я сидел, перебирая бумажки и пытаясь читать их невидящими глазами. Уши у меня то становились горячими, как оладьи, то холодели и съеживались. Мое воображение рисовало мне картины одна противоречивее другой. То я открывал дверь кабинета носом и униженно вилял хвостом, взглядывая на доктора снизу вверх виноватыми собачьими глазами... То я принимал оскорбленную позу и возмущенно бросал в лицо доктору какие-то невнятные для меня самого обвинения... И все это сопровождалось одной неизменной мыслью: теперь-то уж я точно с треском вылечу из лаборатории и загремлю в полицейский участок!
Пока я пытался приучить себя к мысли о том, что мне до конца дней своих придется жить с острейшим чувством вины и позора, рыдания за дверью сменились удивленным бормотанием, затем послышались громкие восклицания, как будто доктор был чем-то поражен... быстрые шаги, звон стекла... Я вытянул шею, напряженно прислушиваясь... Жизнь начала возвращаться ко мне...
Дверь с треском распахнулась, и на пороге вырос взъерошенный доктор... Никогда раньше я не видел его таким взволнованным.
Глаза у него прыгали... В руках была все та же пробирка с зеленой гадостью.
- Джим... Джек... Джеральд... Черт!..
Его халат прищемился дверью, и он раздраженно дернул, оторвав добрый кусок материи.
- Джекииль, - пискнул я.
- Джекииль! Давайте ногу... Что там у вас, туфли? Снимайте их к чертям! И носки... носки тоже долой! Поворачивайтесь! - Он схватил меня за пятку и кровожадно вскричал: - Ага! Вот она...
великолепная мозоль!
Не иначе, он помешался от горя.
- Док, - взмолился я, - что вы хотите делать?
- Да не вертитесь вы, черт!
Он смочил ватку жидкостью из пробирки и прижал ее к моей пятке.
- А! - я едва не свалился со стула. Как будто ледышку приложили.
- Ничего, ничего, потерпите немного, - приговаривал доктор, сильнее прижимая ватку. - Ну, вот и готово. Можете взглянуть.
Я плюхнулся на стул и задрал босую ногу на колено.
- Ну, что скажете?
Я изумленно провел по пятке пальцами... Кожа была розовой и гладкой, как у младенца. Никакого тебе ороговения, никакой тебе мозоли.
- Док! - воскликнул я. - Вы изобрели мгновенный уничтожитель мозолей!
- Больше, друг мой, больше! Регенерация, понимаете? Полная регенерация омертвевшей ткани! Наконец-то мы сдвинулись с мертвой точки. И все благодаря вашей легкой руке.
Читать дальше