Билл Болдуин - Отчаянные (Рулевой - 7)

- Уверен, Горгас гордится этим, - заметил я.

Она пожала плечами.

- Не думаю, чтобы он обращал на это особое внимание, - сказала она. Видишь ли, вся эта база и то, что с ней связано, представляется ему не совсем реальным. И потом, - добавила она, - все-таки это было так давно.

- Угу, - кивнул я, борясь с целым ворохом разнообразных эмоций, высовывавших головы там, где им не стоило этого делать. - Это все уже история.

- Да, - эхом отозвалась она. - История... - Она вдруг решительно тряхнула головой. - Адель, - крикнула она в дверь, словно забыв об интеркоме. - Будь так добра, свяжись с капитаном Делакруа. Узнай, находится ли он сейчас на борту "Желтой птицы"?

- Слушаюсь, мэм! - послышалось из приемной. Некоторое время мы стояли в неловком молчании.

- Он на корабле, - ответила наконец Адель. - Сказать ему, что вы едете?

Клавдия покосилась на меня и вопросительно изогнула бровь. Я кивнул.

- Скажи ему, мы будем через пятнадцать циклов, - приказала она. Выходя, она задержалась в дверях и взяла меня за руку.

- Нам ведь хорошо было тогда вдвоем, правда? - прошептала она.

- Лучше не бывает, - заверил я ее. - Нет, правда, не бывает.

Что ж, я говорил совершенно искренне.

Клавдия могла без труда найти почти любую точку в Аталанте, и все же нам дважды пришлось сверяться с картой, прежде чем мы затормозили наконец перед "Желтой птицей". Корабль был ошвартован в дальнем конце грязного, запущенного портового канала, практически скрытого от взглядов рядами ветхих складских построек. Должно быть, это был самый глухой и подозрительный угол огромного порта. Впрочем, на фоне окружения корабль выделялся чужеродным телом. Длинный, мощный на вид, изящный, как хищная морская рыбина, он явно строился с учетом скоростного полета в атмосфере отличительной особенности ремесла контрабандиста. Конструктор его разместил машинные отделения в каплевидных наростах примерно посередине корпуса; два небольших V-образных плавника завершали корму веретенообразного корпуса. В целом корабль напоминал не столько транспортное судно, сколько гоночную яхту вроде тех, на которых я в межвоенные годы гонялся на Кубок Митчелла. Впрочем, это относилось только к очертаниям корпуса, но никак не к его размерам - не меньше полутора тысяч иралов в длину. Подобного изящества линий мне не доводилось видеть уже много лет: даже зализанные формы "Звездных Огней" нарушались там и здесь башнями и стволами разлагателей. Приблизительно на трети расстояния от носа до кормы из корпуса выступал угрюмо набычившийся мостик, однако и его выступ сходил на нет по мере расширения миделя. В общем, мне эта "желтая птичка" казалась довольно хищной.

- Что-то ты не произнес ни слова с момента, когда мы выехали на причал, - заметила Клавдия. - Могу ли я понимать это как признак того, что ты заинтересовался?

- Очень даже можешь, - заверил я ее, не сводя взгляда с корабля. - В жизни не видел ничего похожего. - Я отворил ей дверцу и помог выйти из глайдера. Яркое полуденное солнце слепило глаза. - Что представляет собой его владелец?

Она усмехнулась.

- Даже не знаю, какими словами описать его, - призналась она. - В общем, он вполне под стать своему судну.

- Должно быть, интересный тип, - предположил я.

- А вот это, Вилф Брим, самое большое преуменьшение, которое я когда-либо от тебя слышала.

Тем временем в бортовом люке корабля показалась высокая, до болезненного высокая фигура в белоснежном костюме и прислонилась к комингсу, сложив руки и глядя на нас сверху вниз как на слуг, явившихся к нему наниматься. Вне всякого сомнения, он связал нас обоих со звонком Адели, ибо все-таки сделал жест, приглашающий нас подняться на борт, - жест монарха, подзывающего пару оборванцев к трону. Узкое лицо его отличали высокий лоб, седые виски, длинный патрицианский нос и тонкие черные усики над чувственными губами и острым подбородком с холеной бородкой. Подойдя ближе, я увидел и его глаза - непропорционально большие, но полные ума и, возможно, некоего извращенного юмора. Этот джентльмен, решил я, без труда впишется в любую эпоху. Все космические авантюристы, которых я перевидал за свою жизнь, словно нашли свое воплощение в этом человеке.

Я взял Клавдию за руку, и вдвоем мы подошли к трапу.

- Капитан Делакруа? - спросил я. Ветер донес до меня аромат небрежно зажатой в уголке его рта длинной сигареты.

- К вашим услугам, адмирал, - отозвался он низким мелодичным голосом и чуть поклонился.

Я кивнул в ответ - личному составу Имперского Флота запрещается кланяться при любых обстоятельствах.