Билл Болдуин - Приз (Рулевой - 3)

Все последующие дни состязаний Брим продолжал подменять своих коллег с раннего утра до поздней ночи. Лишь вечером финального дня он урвал время, чтобы ознакомиться с событиями. Так он одним из последних в Аталанте - да и во всей галактике, наверное, - узнал, что переоборудованные "Горн-Хоффы" Ла-Карна сумели занять только третье место.

Второе место досталось старому другу и помощнику Брима на К.И.Ф. "Непокорный" - крылатому Араму из Нашхенов. Молодой уроженец Азурна вел модель РЗС-1, построенную на новом заводе в Рауторе - завод начал работать сразу, как только сектор освободился от оккупации Лиги. Брим так обрадовался за азурнийца, что чуть не пропустил имя главного победителя. Однако лицо этого блондина, снятого на фоне стройной последней модели "Горн-Хоффа" - ТА 153-В32, - сразу привлекло его внимание. Прилипнув взглядом к экрану, Брим включил информационный канал и убедился, что красивый оберпрефект в черной форме Контролера - тот самый офицер Лиги. Брим не ошибся. Пилота звали Кирш Валентин. Многие годы одного воспоминания о нем было достаточно, чтобы вызвать у Брима дикие спазмы гнева, а его вид произвел еще худшее действие. Эти жестокие голубые глаза когда-то бесстрастно смотрели на Брима, когда он лежал на холодной палубе вражеского корабля и ждал, чтобы смерть избавила его от пыток. Только Госпожа Удача в лице лейтенанта-коммандера Регулы Коллингсвуд спасла Брима в тот день, и он поклялся когда-нибудь отомстить врагу. Потом ему представился шанс - но он потерпел неудачу.

По правде сказать, теперь Брима расстроило не столько изображение Валентина, сколько мелкая заметка в рубрике "Рождения":

Редьярд Грейффин Азурн Ла-Карн, родители: принцесса Марго Эффервик Ла-Карн и Роган Ла-Карн, барон Торондский. Первенец этой влиятельной четы родился в Магеллане, на Азурне, во время финала гонок на Кубок Митчелла. При родах присутствовала вдовствующая герцогиня Онорота Ла-Карн, правительница Торонда. Она сообщает, что мать и сын чувствуют себя превосходно Барон Ла-Карн в это время был занят в жюри состязания, и связаться с ним не представлялось возможным. Августейшее семейство планирует вернуться в Торонд через несколько стандартных дней.

Брим недолго размышлял обо всех этих событиях. Он был слишком занят собственной судьбой, чтобы думать о вещах, изменить которые он не в состоянии. И он был уже не тот Вилф Брим, который улетел с Авалона девять стандартных месяцев назад.

***

В один морозный вечер, когда Брим вернулся с базы домой и стал просматривать почту, его отвлек неожиданный стук в дверь. Нахмурившись - у него было немного друзей, да и те редко ходили к нему в гости, - Брим открыл дверь и попятился в радостном испуге.

- Ник Урсис! Доктор Бородов! Во имя каждого волоска в косматой бороде Вута, откуда вы взялись? - И он чуть не вывихнул руки в тщетной попытке обнять двух содескийских медведей, элегантно одетых в штатское.

Урсис, более молодой, ректор знаменитого Дитясбургского университета на планете ФСШ Жив'от, был на добрую четверть выше Брима. У него были маленькие, невероятно въедливые глазки, рыжевато-бурый мех, длинная аристократическая морда, увенчанная большим мокрым носом. Широкая ухмылка обнажала алмазные коронки на клыках. На голове у него торчала высоченная яйцевидная шапка из курчавого меха - она закрывала уши и добавляла целый ирал к его и без того внушительному росту. Черное до колен пальто с двумя рядами огромных золотых пуговиц и бледно-желтым кушаком было скроено на манер шинели - с воротником-стойкой, вышитыми обшлагами и широким подолом. Темно-красные брюки стильно нависали над теплыми сапогами до пол-икры, черными и такими мягкими, что кожа на лодыжках собралась складками. На левой руке красовалась шестипалая перчатка из кожи офета, в правой медведь держал пузатую бутыль логийского.

Другой медведь - Великий Князь, или доктор, Анастас Алексий Бородов владел огромными поместьями в лесном и озерном краю близ Громковы на главной планете ФСШ Содеске. Он был каштанового окраса, много старше Урсиса, уже порядком согбенный годами, и лишь немного возвышался над Бримом. Глаза его, однако, светились за старомодными роговыми очками молодым юмором и острым умом. Седеющая морда выглядела куда менее грозной, чем у его спутника, зато огромные бакенбарды придавали ему гораздо более интеллектуальный вид. На Анастасе Алексии тоже было шикарное, до лодыжек, пальто из плотного серого фетра, подпоясанное узким кожаным ремешком. В раскрытом вороте виднелся пиджак из более темного материала с вышитыми лацканами и тонким золотым шнурком вместо галстука. На ногах красовались кавалерийские сапоги из твердой блестящей кожи и с декоративными шпорами. Курчавая папаха, расширяющаяся кверху, придавала его голове вид меховой воронки.