Ольга Елисеева - Сын Солнца

Акхан вздохнул.

— Если Корхану сейчас командует нашими войсками, — протянул он, — жди синих парусов.

Синие паруса атлан поднимали на погребальных галерах, и управляющий согласно закивал.

— Все, довольно. — Акхан сел и знаком отпустил массажистов.

Сегодня у него трудный день. Визит к жене и к матери. Строго говоря, в обязанности принца входили и визиты к другим женам: принцессам Нефертари и Шеба, а также богатые подарки их родне, коль скоро он прибыл из удачного похода. Извинением акалелю служило только то, что он вернулся из Ар Мор — страны мертвых, а следовательно, не имел права ничего привезти с собой. Но все равно путешествие в землю, где покоились останки предков, воспринималось как паломничество. Поэтому теперь Акхан должен был поведать своим женам и их близким о том, как выполнил обязанности родича: посетил всех известных ему покойных и рассказал о семейных делах.

Ничего подобного акалель в Ар Мор, конечно, не делал. С некоторых пор, пользуясь своим исключительным положением, Принц Победитель почти открыто пренебрегал посещениями младших жен. У них от него не было детей, и следовательно, кровные узы между их семьями и домом Тиа-мин сохранялись лишь формально. Все положенные почести принц заставлял себя оказывать только старшей супруге, Сенуи-мин, потому что именно она понесла от него двух детей — близнецов Постума и Цетис. Мальчика и девочку, которых акалель очень любил.

Непреложный закон относил малышей к роду Сенуи, а не к дому Тиа-мин, где у Акхана были многочисленные племянники и племянницы. Беспокойство о «чужих» детях считалось крайне неприличным. Акхан мог посещать дом Сенуи только под предлогом встреч с женой и, если повезет, мимоходом повидаться с Постумом и Цетис. Поэтому его связь с давно опостылевшей первой супругой продолжалась уже около десяти лет. Представители обоих породнившихся семейств искренне считали, что акалель долгие годы без ума влюблен в Сенуи. Именно этим объясняли его холодность к остальным женам. Сам же Принц Победитель, всякий раз отправляясь к старшей супруге, до смерти боялся чем-нибудь обидеть своенравную Сенуи-мин. За давностью их союза, вот уже шесть лет не приносившего нового потомства, она могла отказать ему от дома. И тогда….

Тогда его «маленькому гиперборейскому извращению» — любви к детям от самого себя — придет конец. Братья Сенуи и так косо посматривали на акалеля, катавшего сына жены на шее или привозившего ее дочери перламутровые безделушки из Хи-Брасил. Ему прощали многое, но до определенной поры. Принц Победитель хорошо это знал.

Сегодня он намеревался быть особенно щедрым и обворожительным, говорить Сенуи цветистые комплименты и играть роль нежного супруга — словом, стелиться у ног и целовать сандалии. Ему необходимо было упросить жену принять в дом Варда в качестве раба-наставника. Принцу было выгодно, чтобы возле Постума и Цетис постоянно находился свой человек, готовый помочь нечаянной встрече, передать подарки, в нужную минуту напомнить малышам, что где-то за пределами рода у них есть сильный покровитель, любящий, способный заступиться…

— Ва-ард! — Акалель сам удивился, какой у него расслабленный, капризный голос. — Вард, собирайся! Мы скоро выезжаем!

Легко сказать: скоро! А волосы? А ногти на руках и ногах? А мозоли от меча на ладонях? Или, может быть, блистательный Сын Солнца собирается выйти на улицу ненакрашенным? Туалет занял еще полтора часа. Наконец, действительно сияющий, как солнце, и благоухающий, как цветочная клумба, Принц Победитель покинул дом.

Особняк Акхана находился в так называемой нижней части Дагониса. Недалеко от порта. Акалелю предстояло, двигаясь по Дороге Процессий, подняться в верхний город, расположенный в предгорьях хребта Атлан. Там возвышались дворец — Дом Лабрисов, где жил царь, главные святилища, висячие сады, дома-резиденции знатных родов и арены для игр с быками.

Выйдя на улицу, Акхан заметил, что возле белой глухой стены напротив трется разряженная в пух и прах храмовая проститутка. Видно, она забрела в богатый квартал в надежде заработать горсть золотых для обители богини Атлат. Ее сопровождали черный мальчик-флейтист и коза с лентами на рогах. Спускаясь со своего крыльца, акалель бросил девице несколько монет, со звоном ударившихся о мостовую. Потаскушка кинулась за ними, громко выкрикивая:

— Добрый господин! Подождите, не уходите! Взгляните на мальчика! Он может сделать семь раз за час. Я сама умею двенадцать, даже коза может четыре…