Ольга Елисеева - Сын Солнца

Ахо отправился в гору на рассвете вчерашнего дня и должен был провести там не менее суток, прося у великих духов Туудума вновь вернуться на гиперборейские земли. Но уже на закате солнца он скатился со склона, грязный, избитый, в разорванной одежде, бормоча что-то невнятное. По его виду можно было сказать, что принц подвергся нападению и смертельно испуган.

Едва спутникам удалось успокоить бесновавшегося господина, как на вершине горы что-то загрохотало, поднялось пламя и огромная безжизненная птица рухнула с небес, вздыбив черные камни. Даже здесь, внизу, земля содрогалась от страха. Всю ночь в глубине под плато слышались гулкие пугающие толчки.

Сейчас Ахо лежал на складной походной кровати, укрытый всеми одеялами и плащами, которые имелись у его свиты, и продолжал нервно дрожать.

— Да говорю же вам, идиоты, что я видел самого себя! — доказывал он.

— Возможно, ваше высочество, возможно, — согласился с ним рыжий молодой оруженосец, меняя мокрые полотенца на голове своего хозяина.

— Заткнись, Лаге! — огрызнулся принц. — Я не с тобой разговариваю!

Юноша закусил губу. Именно он вытаскивал хозяина из кустов чертополоха на склоне, обрабатывал «ужасные раны, нанесенные призраком», которые, кстати, по мнению самого оруженосца, были простыми ссадинами и царапинами, полученными при падении.

— Господин Тикаль, — принц с трудом повернул голову, — как вы можете растолковать видение, которое показали мне духи Туудума?

Из глубины палатки возникла сухая, как зимний тростник, фигура жреца. От вида его синеватых губ и ногтей Лаге бросило в дрожь. Этот негодный атланский выродок сопровождал их на протяжении всей дороги по красной земле Ар Мор, но не принес принцу удачи!

— Так что вы скажете? — нетерпеливо потребовал Ахо.

Жрец помедлил.

— Я должен еще сверить увиденное вами со звездами. — Его голос звучал глухо. — Но и сейчас ясно, что духи Туудума позволили вам взглянуть на свою внутреннюю сущность, и эта сущность была атланской.

В планы Тикаля никак не входило открывать наследнику гиперборейцев глаза на существование у него брата в Атлане. Он и так намучился с этим изнеженным, капризным царевичем, не добившись ничего путного! А теперь, после разрушения святилища, Тикалю как можно скорее надо было возвращаться в Шибальбу и доложить о случившемся.

— Атланской? Слава богам! — выдохнул принц и, поймав на себе косой взгляд Лаге, махнул рукой: — Убирайся! Нечего тебе здесь делать, позови Венсельма, он мне нужен.

Из дальнего угла палатки выбрался другой юноша с красивым испуганным лицом.

— Венсельм, радость моя! — Ахо застонал. — Подойди поближе. Если б ты знал, как твоему господину плохо!

Лаге вышел на улицу, с удовольствием оставив компанию этих сумасшедших. Утро было свежим, так и хотелось полазать среди камней, а может, даже взобраться на самый верх и посмотреть, что там вчера грохнуло. Так нет же! Сиди здесь! Потому что этим безруким олухам может понадобиться помощь! Лаге туда, Лаге сюда. А Венсельм умеет только краситься, как девка!

Подумать только, когда-то, едва узнав, что ему предстоит стать оруженосцем у сына самого короля Алдерика, обожаемого властелина всего Ареаса, Лаге хохотал и прыгал от счастья! Теперь ему хотелось удавиться. Кстати, это был единственный выход из положения: гиперборейцы не разрывали службы. Он обязан был Ахо абсолютным, непререкаемым подчинением и не мог рассказать обо всем, что видел и слышал в доме принца.

Если б даже движимый страхом за судьбу Ареаса юноша и решился поведать королю обо всех гнусностях, свидетелем которых он стал, служа Ахо, его словам, возможно, и поверили бы, но сам Лаге должен был бы покончить с жизнью, чтоб развязать неразрешимый узел противоречия между долгом и долгом.

— Лаге! — Раздраженный голос принца прервал размышления оруженосца. — Куда запропастился этот рыжий болван?

Юноша вернулся в палатку.

— Что угодно господину?

— Подай лед, — бросил Ахо. — Прежняя порция совсем растаяла! И вытри мне лицо полотенцем.

«Ну конечно! Венсельм сделать этого не мог! — зло подумал Лаге. — Он отморозит себе пальцы и вымочит руки, у него потрескается кожа от холода…» Юноша наколол льда, сделал новый компресс и опять опустился у постели хозяина на корточки. Ахо между тем продолжал развивать свою любимую тему:

— Мистический смысл произошедшего для меня совершенно ясен, господин Тикаль. Явление моей внутренней сущности было настолько впечатляющим, что великое каменное кольцо Туудума не выдержало и развалилось от подземных толчков той силы, которую хотели передать мне боги Мертвой Земли. В моем призраке была такая мощь! Вы понимаете? Такая страшная неотвратимая сила, что даже я испугался!