Ольга Елисеева - Сын Солнца

Легкими пружинистыми скачками Акхан мчался над землей. Его лапы почти не касались травы, а тело трепетно ликовало и жило каждой мышцей, каждым суставом и каждой каплей быстро струящейся крови. Он весь казался себе тугим сплетением жил, грозно поющим при новом прыжке.

Такого ощущения акалель не испытывал никогда. Он был благодарен Митусе за новое острое чувство свободы и абсолютной власти над тихим ночным миром, которое дагомеец подарил ему сегодня. Нечего было бояться и изводить себя сомнениями! Вот оно, счастье — затаенное желание каждого человека выйти из своего тела, стать кем-то совсем другим, вершить все вокруг по своему усмотрению. Право на большее. Вот что в эту ночь открыл для него негр. Преодоление в себе человека с его слишком длинными, непонятно куда заводящими мыслями. Мир прост и прекрасен. В нем можно петь и кататься по мокрой траве, можно прыгать до неба и… тут ягуар испытал приступ сводящего кишки голода и остановился.

Запахи — как никогда острые, упоительные, благоуханные, яркие, как краски. Они были новы, воспринимались иначе, чем прежде. Потный дух звериного тела казался самым ароматным и сладостным из всех — он обещал пищу. Если, конечно, это не крупный самец, а молодой, готовый к короткому бою тапир. Охотничий азарт охватил Акхана. На время ягуар полностью заглушил в нем остатки человеческих ощущений. Найти в примятой траве след, осторожно красться по нему, не спугнув даже спаривающихся на листьях ночных бабочек, — это было верхом совершенства!

Наконец раскосые желтые глаза кошки увидели слабое движение в осоке у небольшого лесного ручейка, заваленного камнями и образовавшего затон. Средних размеров тапир с легким стуком копытцев по каменистой россыпи у воды наклонился к источнику. Каким-то необъяснимым чутьем Акхан знал, что сейчас еще не время для прыжка. Пусть зверь подойдет ближе, пусть нагнет голову и начнет пить, тогда… В нужный момент лапы сами оторвались от земли, и ягуар почувствовал, как его когти заскользили по гладкой прочной шкуре тапира, не причиняя ему никакого вреда. Если мгновенно не сомкнуть челюсти на загривке врага, зверь сбросит и обязательно растопчет нападающего! Но нет, ягуар мощной хваткой вцепился в шкуру тапира и со всей силой придавил добычу к земле.

Зверь рухнул на бок, забил ногами, пытаясь вырваться. В этом положении очень опасно было разжимать зубы, но открывалась единственная возможность вцепиться в горло и разом закончить борьбу. Ягуар не думал, не прикидывал, не колебался. Он сделал то, что должен был сделать. Его клыки один раз неудачно лязгнули в воздухе, но уже вторая попытка была последней. Пьянящий вкус горячей живой крови привел зверя в неистовство, и он со всей силы вгрызся в горло добыче…

Белый ягуар был сыт. Сыт впервые за много бесконечных голодных дней. Он разорвал брюхо жертвы и с наслаждением выел все внутренности. Потом долго пил из затона и лежал под луной на серых, опутанных лианами валунах. Его тело стало тяжелым и сонным, глаза слипались. Зверь знал, что после короткого отдыха он отволочет тело тапира в кусты и хорошенько спрячет от чужих глаз. Потому что это была его охота и его добыча. Веки закрылись сами собой. Но округлые маленькие уши зверя продолжали ловить тихие шорохи ночи, а черные ноздри вздрагивали от малейшего нового запаха. И запах возник.

Он сразу насторожил Акхана, хотя был невнятен и слаб, как пыльца с цветка, примятого лапой. Вместе с ним или, вернее, чуть позже него долетел и звук. Чьи-то легкие сильные лапы, такие же мягкие и когтистые, как у ягуара, крались по той самой тропе, которой пришел к водопою Акхан. Кто-то большой и грозный, похожий на него самого, шел сюда. Шел, чтобы убить соперника. Это зверь почувствовал сразу. Может быть, в погоне за добычей он нарушил границы чужих владений? Он прикончил тапира, по праву принадлежащего хозяину этих мест? И теперь тот жаждет наказать чужака и присвоить себе его добычу! «Но это моя добыча!» Шерсть дыбом встала на загривке ягуара, он прижался передней частью тела к земле и осторожно отступил в заросли, желая для начала рассмотреть врага, а уж потом вступать с ним в схватку.

Луна светила ярко. На гребне каменной россыпи возник силуэт большой кошки. Не такой, как Акхан, — более крупной и поджарой. Ягуару не нравилось также и то, как сосредоточенно и грозно поводил в разные стороны головой враг. Еще секунда — и леопард заметил противника. Прятаться дольше не имело смысла. Легким прыжком враг соскочил с камней и с ленивой грацией двинулся к зарослям. Кажется, он был уверен в своей победе.