Ольга Елисеева - Сын Солнца

Ритмичный звук, разрезавший тугой влажный воздух ночи, несся слева от Варда, но был явно приглушен подушкой зелени. Раб не слишком хорошо ориентировался по стуку и поэтому двинулся на бой барабана медленно, выбирая дорогу и надолго застывая, чтобы понять, удаляется или приближается эхо.

Не менее получаса он проплутал среди деревьев, прежде чем ветки начали редеть и глазам Варда предстала тесная открытая поляна с раскидистым деревом. Под ним у самых корней был разложен небольшой костер, угли которого слабо тлели, придавленные медным котелком. С толстой ветки прямо над котлом свешивалась пеньковая веревка с множеством узелков и нанизанными на нее пальмовыми листьями. Она походила на расстегнутое ожерелье, один конец которого был привязан к дереву, а другой — опущен в кипящее жерло колдовского сосуда. Кроме листьев на веревку оказались надеты какие-то острые предметы, поблескивавшие в темноте. Вард не сразу догадался, что это клыки и когти ягуара.

Скрытый густой листвой, раб мог видеть и слышать все, что происходило на поляне, сам оставаясь незамеченным. Даже ветер сейчас дул в его сторону, донося до Варда дым костра и едва различимый запах кошки. Возле огня стоял Митуса, совершенно голый, даже без своей обычной набедренной повязки из шкуры леопарда. Его лицо было закрыто маской из раковин каури. Их нити фигурно переплетались, образуя рисунок кошачьей морды. Дагомеец сосредоточенно стучал в небольшой барабан из полой тыквы. Его тугие мышцы напрягались и перекатывались под лоснящейся от пота кожей, ноги притоптывали на месте, готовые вот-вот пуститься в пляс.

Возле ближайшего куста акации, весь скрытый глубокой тенью, которую отбрасывали ветки, сидел второй человек. В темноте Вард не сразу заметил его. Однако именно ради этого человека, согнувшегося пополам и схватившегося руками за живот, как в приступе колик, горел костер и стучал ритуальный барабан. Слугу поразили отсутствующее выражение лица акалеля и его остановившийся взгляд, ясно говорившие, что душа принца сейчас пребывает где-то далеко.

Варево в котелке нестерпимо чадило и, как видно, достигало ноздрей Акхана. Принц с легким грудным постаныванием вдыхал его, с каждой минутой напрягаясь все сильнее и сильнее. Наконец он больше не смог сдерживать себя, в голос зарычал и пополз к костру. Почти в то же самое время Митуса сорвался с места и, продолжая бить в барабан, закружился по площадке вокруг корчившегося на земле акалеля.

Его танец был беспорядочен и дик. Негр крутился, подскакивал, исступленно мотал головой, ни на миг не прекращая бить в барабан. Этот пульсирующий звук отдавался в ушах Варда гулкими ударами крови. Раб оцепенел, не в силах оторвать взгляда от быстрых неожиданных движений дагомейца. Казалось, негр сам впал в транс. На его пухлых губах появилась белая пена, вскоре она клочьями повалила сквозь тонкие нити каури. Вдруг барабан смолк, и в наступившей тишине Митуса без сил рухнул на землю. Казалось, он умер. В его широко распахнутых остекленевших глазах отражалось звездное небо.

Зато по телу акалеля волной прошла дрожь, он резко приподнял голову, его взгляд на мгновение стал осмысленным, и в этот миг Вард совершенно отчетливо увидел большого белого зверя с крупными черными подпалинами на шерсти, возникшего на том самом месте, где секунду назад лежал принц Акхан. Широко зевнув и обежав вокруг костра на подгибающихся с непривычки лапах, ягуар издал рев, сотрясший ночной воздух, и скрылся в зарослях кустов, обступивших поляну.

Вард перевел непонимающий взгляд на грозно темневшее у костра тело негра и отшатнулся. Несмотря на то что дагомеец лежал без движения, с ним происходили пугающие изменения. В пляске ночных теней раб мог различить только, как напряглись и сжались могучие мышцы да внезапный ночной ветер пробежал по загривку Митусы, шевеля густую короткую шерсть. Еще мгновение — и у догоревшего огня, в полной мгле вырисовался силуэт нового зверя. Это была крупная поджарая кошка на длинных сухих лапах, привычных к долгому бегу. Леопард встряхнулся, словно после сна, и с ленивой грацией перескочил куст белых рододендронов на противоположном конце поляны.

Несчастный слуга так и остался стоять в своем укрытии — совершенно один, напротив колдовского места. Со всех сторон его окружала ночь. Он не мог двинуться вперед из боязни навлечь на себя гнев духов, разбуженных черным волшебством дагомейца. Как идти назад, Вард тоже не знал. Он давно потерял дорогу и пришел сюда на звук барабана. Но теперь, когда стук смолк, а негр с акалелем исчезли, оставалось только одно — дожидаться рассвета.