Ольга Елисеева - Сын Солнца

— Да она больше моего корабля! — рявкнул на них капитан. — Чего удумали! Тащить дохлятину на борт! По местам и живо за работу!

— Мой господин, — остановил его старый рассудительный кормщик, — взгляните хорошенько: сорок локтей шкуры, прекрасной шкуры редкой расцветки. Смею заметить, что в Тартессе платят по горсти жемчуга за четыре локтя. Если мясо еще не совсем протухло, его можно засолить, отбив запах шафраном. На рынке возьмут, я знаю сговорчивых торговцев.

Капитан с сомнением пожевал губами. Он не отличался щепетильностью и был рад надуть атланских купцов.

— Цепляйте ее баграми и подтягивайте к корме! — крикнул он матросам. Те, галдя, побежали за крючьями.

— Эй, да ее убили, — заявил кто-то, когда рыба покачивалась на воде совсем близко.

— Эка невидаль! — плюнул за борт кормщик. — В здешних местах всякое бывает. Плыла вот такая орясина, встретила орясину покрупнее, а та ей голову — хруп… — Старик осекся, наконец заметив странные раны на пузе рыбы. Казалось, они были нанесены изнутри и лишь кое-где достигли кожи, но ни разу не прокололи ее. Под белой шкурой на брюхе расплывались темные кровоподтеки.

— Может, она проглотила морского ежа? — предположил кто-то.

— Дюжину ежей! — передразнили его. — Или осьминога.

— Молчать!!! — Капитан и сам был озадачен, но не напуган. — Кого бы она ни съела и кто бы ее ни убил, они оба давно мертвы, — уверенно заявил он. — Сможете вы располосовать ей брюхо, не вытаскивая на берег?

— Надо попробовать, — кивнул кормщик. — Только подтянем к борту.

Так и сделали. Акула была и вправду громадной. Ее пасть с двумя рядами острых как бритвы зубов могла бы откусить лодке нос. Но сейчас всех интересовало только — что внутри? В открытом море потрошить привязанную к борту рыбину — занятие не из легких. Благо не было сильной волны. Но рыбаки работали не покладая рук, и вскоре прочная кожа чудовища лопнула, открывая изумленным глазам посеченные, изрезанные внутренности. А вслед за тем…

— Боги! Там человек! Посмотрите, вот ноги!

— Наверное, это морской человек, — предположил кто-то. — Ну, который живет под водой.

— Дурень! — Кормщик отвесил ему затрещину. — Морские люди — все девки. Сирены там всякие. А этот мужик.

Вокруг заспорили. Нашлись такие, кто говорил, что не может быть одних морских девок без морских же мужиков. Откуда дети берутся?

— Понятное дело, от китов или от дельфинов, — возражали им. — Или вот от таких дураков, как вы. Выбросит моряка на остров, а там к нему начинают русалки косяками валить.

Конец спору положил опять же капитан.

— Треске известно, — возмутился он, — что морским людям положен хвост. А у этого две ноги.

Капитанская правда, как всегда, привела команду в чувство.

— Может, его вытащить? — с сомнением спросил кормщик.

— Он уже помер, — пожал плечами хозяин лодки. — Зацепите багром и скиньте в воду. За дохлого человека не дадут и пол-атля.

Однако когда покойника ткнули багром и попытались выковырять из тесной могилы акульих кишок, он дернул ногой.

— Это мышцы, — подбодрил капитан. — У трупов так бывает.

Словно в ответ на его слова послышался сдавленный хрип, потом стон.

— Эй, да он жив, — без всякого энтузиазма протянул кормщик. — Выходит, рыба принадлежит ему?

— И рыба, и он сам — наша добыча. — Капитан с силой хлопнул ладонью по борту. — Живой человек, если не очень покалечен, тоже стоит денег. Вытащите его сюда.

Человек оказался живой и даже не очень покалеченный. На спине и животе у него виднелись длинные алые полосы, оставленные акульими зубами, когда вместе с водой ему удалось проскользнуть внутрь рыбы. Но, кроме них, особых повреждений на спасенном не имелось. Он был гол, на мизинце правой руки красовался увесистый золотой перстень, а во внутренностях рыбы торчал кинжал, тонкая работа которого привлекла внимание капитана. Хозяин приказал достать оружие себе и спрятал его за шелковый алый кушак. Потом наклонился над спасенным и стянул с его пальца кольцо.

Лежавший на палубе человек не возражал. Было заметно, что он не понимает происходящего и с удивлением таращит на столпившихся матросов красные от воды глаза.

— Ты кто? — Капитан упер руки в бока.

Спасенный помотал головой, но не издал ни звука.

— Твое имя? — терпеливо повторил хозяин корабля.

— Ак… Ах… — Это было все. Ни пошевелить губами, ни толком выговорить слово человек не мог. Но что еще хуже — он не мог вспомнить этого слова. В голове у него стояла абсолютная темень.