Нил Эшер - Скиннер

Олиан сняла с ремня пульт управления голокордером, ввела в него инструкции, потом сняла сам голокордер и подбросила его высоко вверх. Прибор мгновенно выровнялся и начал кружить вокруг нее, пока его не направили в сторону мачты и севшего в кресло-качалку Спрейджа.

— Итак… — Капитан достал трубку и начал набивать ее. — Ты сказал, что выполняешь работу пяти моряков и тканевого паруса и, таким образом, заслуживаешь соответствующей доли прибыли.

— Да, — подтвердил Обманщик ветра.

— Посмотрим… Большинство капитанов, являющихся владельцами судна, получают двадцать процентов, а остальная прибыль распределяется равными долями, по крайней мере, на этом судне, среди десяти членов команды. Ты считаешь себя равным пяти морякам. По моим расчетам, оставшиеся восемьдесят процентов следует разделить на пятнадцать частей, из которых треть должна принадлежать тебе. Я прав?

— Да, я должен получить пять частей, — произнес Обманщик менее уверенным тоном.

— Ты хочешь сказать, что заслуживаешь двадцать шесть и две третьих процента, что превышает даже долю капитана? Мне так не кажется. Парус, которого ты прогнал, был готов работать за кусок мяса. Почему мы должны заключать сделку с тобой?

— Потому что должны, как должны будут все остальные капитаны.

— Ты говоришь от имени всех парусов? — спросил Спрейдж.

Он сунул трубку в рот, пощелкал зажигалкой, тихо выругался и сдался. Вытащив трубку изо рта, капитан стал изучать Обманщика. Глаза паруса на мгновение закатились.

— Да… я говорю от имени всех парусов, — сказал он. Спрейдж нахмурился и бросил взгляд на своих матросов.

— В таком случае нам следует заключить сделку сейчас, чтобы ее можно было ратифицировать на совете. Я готов предложить любому парусу долю, получаемую каждым матросом: восемь процентов чистой прибыли при условии соблюдения обязательств договора.

— Каких обязательств? — спросил Обманщик.

— Ну, я думаю, самым главным условием является отказ от доли в случае самовольной отлучки. Слишком часто мы оставались без паруса только потому, что ему становилось скучно.

— Двадцать пять процентов, и я хочу видеть контракт в письменном виде.

Спрейдж повернулся к Лемберу.

— У меня в столе найдешь целую пачку.

Моряк покачал головой, но послушно отправился в каюту капитана.

— Полагаю, я могу повысить ставку до двенадцати процентов, — продолжил Спрейдж.

— Ты — грабитель и вор! — завопил парус и этим своим заявлением, казалось, в некоторой степени вывел из состояния изумления членов команды, которые услышали знакомые слова. — Не соглашусь меньше чем на двадцать процентов, и ты сам понимаешь, что это хорошее предложение!

— Двадцать? Ты с ума сошел?

Капитан опять безуспешно защелкал зажигалкой. Тай, пожалев его, достала из висевшей на ремне сумки блестящий металлический цилиндр. Спрейдж взял его, долго рассматривал, потом нажал на кнопку и поднес к трубке. Появился красный огонь, и табак в его трубке загорелся. Выдохнув облако дыма, капитан улыбнулся и вопросительно посмотрел на Тай. Женщина небрежно махнула рукой. Довольный, Спрейдж положил лазерную зажигалку в карман и продолжил переговоры с парусом.

— Возможно, я соглашусь на пятнадцать процентов.

— Что случится со всеми судами, если на них не окажется ни одного паруса? — спросил Обманщик.

Спрейдж пристально смотрел на него, но явно потерял интерес к спору, раскурив трубку.

— Хорошо, семнадцать.

— Восемнадцать — и мы договорились.

Спрейдж помолчал некоторое время, потом кивнул.

Подошел Лембер с распечатанным контрактом и ручкой, Спрейдж выхватил из его руки лист бумаги и ручку, написал процент и поставил свою подпись.

— У тебя есть стимулятор, — сказал он. — Значит, как я полагаю, ты умеешь читать. А писать умеешь?

Обманщик в ответ поднялся на реях и повернулся так, чтобы зацепиться за один из них ногой. Затем он наклонился, вытянул огромное крыло и пошевелил когтями на последнем суставе.

Капитан передал контракт и ручку Лемберу, который, в свою очередь, вручил их Обманщику. Парус поднес бумагу с текстом к глазам и прищурился. Тай едва не расхохоталась, когда он вставил ручку в рот и задумчиво пожевал ее. Спрейдж повернулся к ней:

— Так создается история.

— Вот именно, — рассеянно произнесла она, — на горизонте появились еще два судна.

Между тем, подписав контракт, парус поднялся по мачте вниз головой, зажав в зубах лист бумаги и ручку, расправил огромные крылья, занял привычное рабочее положение и только после этого выплюнул контракт и ручку прямо на колени Спрейджа. Обманщик написал свое имя печатными буквами, настолько аккуратными, что их почти нельзя было отличить от напечатанного текста контракта.