Майкл Мил - Эффект Эволюции

Еще метров пятнадцать — двадцать все также неуклонно поворачивающего вправо прохода, ведущего их сквозь ледяную глыбу, и Горяев наконец понял, что за монотонный шумящий звук он все это время слышал.

— Ну вот и пришли, — довольным тоном прошептала Мира над самым его ухом.

Коридор закончился и его своды, неожиданно распахнувшись вбок и вверх, открыли взгляду Андрея огромный зал. В дальнем конце его с высоты примерно трех метров вниз с шумом падала широкая стена воды.

Лучи фонарей Андрея и Миры, скользили по зеркалам стен, состоящим из тонн застывшей воды, дрожа отскакивали от шумящего потока и подсвечивали высокие своды переплетающимися ниточками искрящегося света.

Ощущение было удивительное.

— А теперь закрой глаза, — сказала Мира

«Говорит прямо как я тогда», — подумал и усмехнулся про себя Горяев, вспомнив их вечер в маленькой горной пещерке.

Мира посветила ему в лицо. Андрей зажмурился от неприятного слепящего света.

— Закрыл? — спросила она.

— Да закрыл, закрыл. Видишь, закрыл, — отворачивая лицо и закрываясь рукой, отталкивая ее фонарь, ответил Горяев.

— Только обещай, что не откроешь, пока я не скажу, — нежным тоном попросила она.

— Даю слово будущего нобелевского лауреата, — с улыбкой пообещал он.

Андрей, простояв с закрытыми глазами, наверное, уже около минуты, не выдержал и громко с нетерпением в голосе спросил:

— Можно уже открывать?

— Еще секундочку, — тут же умоляюще отозвалась она.

— Теперь можно! Все! Открывай! — возвестил, наконец, ее довольный радостный голос.

Горяев стал медленно, чуть прищуриваясь, открывать глаза и эта пара секунд, показалась ему вечностью. Он даже не сразу осознал произошедшее. Не сразу понял, что он находится в том же пространстве, в том же самом месте.

Фантастическая красота, чудесный, сверхъестественный вид открылся ему. Великолепие холодных оттенков голубого и синего, плавно перетекающих друг в друга по волнам, застывшей тысячи и тысячи лет назад воды, окружало его.

Поверхность, на которой он стоял, достаточно ровная, чтобы не бояться упасть, была усеяна вмерзшими в нее небольшими осколками камней, которые ледник, оторвав где-то выше в горах, принес сюда и навеки заточил в своем царстве. Кусочки плененных горных пород искрились золотисто-желтыми, насыщенно-красными, а иногда и зеленоватыми кристаллами, создавая ощущение того, что он шел сейчас по звездному небу.

Уступами плавных форм, словно ступенями, поверхность зала спускалась к большой полупрозрачной ледяной купели. Эту купель, падая из-под сводов зала широким потоком, заполняла цвета насыщенной лазури вода. Блики, отражаясь от нее, плясали по всей пещере, оживляя этот странный мир. И этот мир, давно не видевший света, как будто пытался отблагодарить своих гостей, показывая им все свое великолепие.

Источником, открывшим всю космическую нереальность пещеры, были два светильника, горящих сейчас в центре этой маленькой вселенной.

Светильники, источали мягкий, приглушенный свет и располагались по обе стороны от лежавшего на ледяном основании покрывала, напоминающего шкуру какого-то большого зверя. На шкуре стоял небольшой изящный стол, к которому были придвинуты два легких раскладных стула. На одном из них с довольным видом, кокетливо положив ногу на ногу, сидела Мира.

— Красота! — восхищено воскликнул Андрей и развел руками.

— Прошу к столу, — в ответ на это пропела она и с роковым выражением на лице поманила его пальчиком.

Они кормили друг друга крупными спелыми ягодами винограда, пили сладкое горячее вино с медом и тонкими желтыми ломтиками лимона. Нежный вкус мускатного ореха распространялся вокруг. Нежное пьянящее тепло разливалось в их телах, от мыслей, переполнявших эмоций, действий… Оно постепенно заполняло все их естество…

Ее голова лежала у него на плече, рука нежно обнимала торс. Андрей слышал стук ее сердца, ее дыхание, чувствовал запах ее кожи, казавшийся ему цветочным, ощущал едва уловимый аромат волос, сводивший его с ума…

Мира казалась ему сейчас такой маленькой, такой беззащитной. Ему хотелось защищать, оберегать ее и никуда не отпускать. Казалось, он был абсолютно и безмерно счастлив здесь и сейчас. И все, что ему было нужно — это просто лежать, лежать, вот так прижимая ее к себе, сливаться с ней каждой клеточкой тела…

Они проснулись вместе…

— Доброе утро, — улыбнувшись, прошептала Мира. Теплая ото сна, еще чуть сонная, она была еще прекрасней.