Майкл Мил - Эффект Эволюции

— Так, а что нам понадобится? — начал он размышлять вслух. — Огонь, шкуры… должна быть… такая первобытная романтика. Жарящееся на вертеле мясо дикого зверя… — улыбнулся Горяев.

«Ну хорошо, нужны будут свечи. Их я в кафе возьму без проблем. А, кстати, можно еще нарисовать что-то типа наскальной живописи на стенках внутри…»

Продолжая размышлять, как все устроить, Андрей возвращался к базе. «Вот со шкурами дело сложнее обстоит. Надо одолжить медвежью из кабинета Кестнера, но, боюсь, он не согласиться», — хмыкнул Горяев. «Ну, ладно, вместо шкур можно взять какие-нибудь ковры или покрытия. Надо подумать…. Да к черту! Спальные мешки разложу. Возьму несколько спальников и разложу. Будет прикольно. Да, точно!»

«Нужно еще что-то из еды. Мясо обязательно. Или там пожарить, или лучше уже готовое с собой взять? Наверное, лучше готовое, чтобы никаких проблем потом не было, а там просто разогрею его на огне. Так, все решено. Свечи, спальники, мангал, краска… баллончик с краской наверняка найду… Нет, мясо все-таки лучше там приготовить», — наконец определился он.

На то, чтобы собрать необходимое, перенести в «пещерку» и там все обустроить, полностью ушло не только все утро, а почти вся первая половина дня. Так что когда Горяев запыхавшись забежал к себе в комнату, чтобы принять душ, он уже больше чем на полчаса опаздывал к назначенному времени начала сегодняшних работ в медицинском корпусе.

— Вот черт! — выругался Андрей, взглянув на часы, пробегая в ванну и на ходу скидывая верхнюю одежду.

Когда он, наконец, появился в помещении лаборатории, работы шли уже около часа. Эймер был явно раздражен опозданием Андрея, хотя и всячески старался этого не показывать.

— Ларс, ради Бога, извините. У меня со временем сегодня совсем беда, — постаравшись придать голосу как можно большую искренность, произнес Горяев. Вслед за этим, посчитав, что сожалений по поводу своего позднего прихода уже вполне достаточно, он нетерпеливо хлопнул в ладоши: — Ну, так что у нас тут?

— На ультраструктурном уровне вполне четко прослеживаются морфологические признаки тех процессов, что мы вчера и предполагали, — витиевато, видимо все еще обижаясь, ответил Эймер.

— Взгляни, — вслед за этим холодно произнес он, сделав указывающий жест в сторону огромной плазмы, встроенной в белую поверхность стены лабораторного модуля. На ее экран сейчас выводились изображения с нескольких десятков электронных микроскопов.

— Да, вижу. Характерное сжатие клеток в размерах, цитоплазма уплотнена. Органеллы расположены более компактно, — сосредоточенно разглядывая изображения, медленно и тихо проговорил Андрей. Затем, оторвавшись от экрана и повернувшись к Эмеру, он как будто слегка разочарованно сказал:

— Ну, это все мы вчера уже, по сути, отслеживали…

— Эрик, выделите третий и четвертый фрагменты, пожалуйста, — в ответ на реплику Горяева попросил одного из ассистентов Ларс.

— Ну вот, конденсация хроматина уже что-то, — отреагировал Андрей на увиденное. — Отлично. Четко конденсируется по периферии ядра. — Горяев взглянул на Ларса, стоящего справа от него: — Давайте другие срезы посмотрим…

— Сами видите, везде одна и та же картина. Плотные массы четко по периферии, под самой мембраной, — прокомментировал череду изображений следующих друг за другом срезов руководитель медицинской службы. По тону было понятно, что он наконец «оттаял».

— Тааак, а это у нас ткааани сердечной мыыышцы, — на распев растягивая слова, произнес Андрей.

— Везде ядра разорваны. Смотри, здесь даже на четыре фрагмента, — в ответ прокомментировал Эймер. — Знаю, что тебе не по душе эти темы. Но все-таки интересно, что же он чувствовал. — Имею ввиду мальчика, — добавил Ларс. — В организме отказывает все. Страшно представить…

— Ларс, — саркастически хмыкнул, качнув головой, Горяев. — А то, что у него внутри еще кто-то жил — это, по-твоему, он нормально переносил? — В следующее мгновение после того как Андрей сказал это, его лицо резко стало серьезным. Такое часто бывает, когда человеку в голову приходит неожиданная мыль.

— А он ведь ничего и не чувствовал, — произнес после этой паузы Андрей тоном, когда говорят об очевидном, долго по какой-то нелепости остававшемся в тени.

— В смысле? — недоуменно переспросил коллега.

— Да в прямом, Ларс. Он же до последнего вел себя, как нормальный здоровый подросток своего возраста. С такими изменениями, если бы он что-то чувствовал, он бы просто…ну я не знаю… — Андрей развел руки и, пожав плечами, покачал головой. — Скорее всего, он ничего и не чувствовал, никаких проблем…