Майкл Мил - Эффект Эволюции

В следующий момент руководитель медицинской службы повернулся и обратился к основной части присутствующих:

— Коллеги, на этом общую часть мы вынуждены закончить! Прошу всех в процедурную!

Пока персонал неспеша покидал помещение операционной, обсуждая увиденное, Горяев и Эймер успели договориться о времени проведения следующего, уже совместного, исследования. Несмотря на загруженность Андрея по основному проекту, такое ему упускать было нельзя. Программу своей части работ он пообещал Ларсу прислать к завтрашнему полудню.

Запросив у Эймера все имеющиеся на текущий момент материалы по данному случаю, Горяев перенес рабочую встречу со Штайнмайером на более позднее время и, придя в свой кабинет, попросил в ближайшие два часа его не беспокоить.

В дверь постучали. Андрей, не отрываясь от своего занятия, дежурно крикнул:

— Ну я же просил, хотя бы полтора часа меня не беспокоить!

— Андрей, уже больше двух часов прошло, — произнося это фразу в кабинет зашел Штайнмайер. — А мы договаривались с Вами еще на восемь.

Горяев взглянул на часы. Был уже десятый час.

— Йозеф, извините, я что-то совсем выпал из времени. Сейчас еще минут пять подождите, пожалуйста. Я закончу и буду в полном вашем распоряжении, извиняющимся тоном произнес Горяев.

— Хорошо, — невозмутимо ответил Штайнмайер. — Пойду, кофе тогда выпью. Вам принести стаканчик?

— Спасибо, — откликнулся Горяев. — Если не сложно…

Руководитель группы радиационной генетики вернулся с двумя стаканчиками кофе. И хотя тот был и из автомата, который стоял в холле корпуса, тем не менее, Андрею аромат его казался потрясающим.

— О, американо! Это то, что нужно, — улыбнулся Андрей, намекая на стаканчик терпкого напитка.

Примерно полчаса они пробыли со Штайнмайером в кабинете Андрея, потом переместились в лабораторный модуль радиационной генетики, где проработали еще около часа. В итоге Андрей вместе с Йозефом и еще несколькими сотрудниками покинул корпус центральной лаборатории только около двенадцати.

Накрапывал мелкий дождь, время от времени в лицо били неприятные порывы ветра, поэтому до административного корпуса коллеги прошли очень быстро. Заметив по пути нескольких сотрудников службы безопасности, как всегда патрулирующих территорию базы, Горяев даже посочувствовал этим парням, накидки которых были сплошь покрыты тонкими струйками стекающей дождевой воды.

Уже лежа в своей кровати, он размышлял о предстоящем обследовании тела мальчика, о главном проекте, о двери на пути к важнейшим открытиям, перед которой они стоят, о Мире, о том, что не видел ее уже дня три и, кажется, соскучился, точно соскучился, ужасно соскучился. «Постоянно загружен, море задач — не успеваешь подумать ни о чем другом кроме работы, хотя вот в такие моменты отчетливо ощущаешь, что не хватает общения с ней; хочется увидеть ее глаза, услышать голос…» — думал он засыпая.

Он снова стоял посреди бескрайнего цветущего поля. Нежно-голубое небо безмятежно распростерлось над ним. Редкие медленно плывущие облачка своей белой ажурностью лишь усиливали ощущение покоя и гармонии окружающего. Андрей чувствовал аромат цветов, разносимый легким ветром, приятно обдувающим лицо. Вдруг он увидел какое-то движение вдалеке, скорее даже не увидел, а как-то ощутил, почувствовал.

В одно мгновенье, сам не понимая как, Андрей оказался в помещении с черными закопченными стенами. Вокруг валялись груды хлама, всюду грязь. В нос ударил характерный запах — затхлый запах жилища, где долго не было человека. Горяева охватило чувство беспокойства. Его мечущийся взгляд выхватил колченогий стол в дальнем углу комнаты. Среди барахла, которым был завален стол: листков бумаги, каких-то склянок, медицинских приборов, выделялся небольшой в запекшейся черной крови с налипшими лохмотьями пыли, металлический ящичек. Горяеву почему-то нестерпимо захотелось заглянуть в него, посмотреть, что там внутри.

Борясь с отвращением, аккуратно ступая между валяющимися на полу предметами, он пробрался в тот угол, где стоял стол. Брезгливо втянув кисти в рукава куртки чтобы не касаться голыми руками предметов, Андрей стал отодвигать от ящичка прочий, не интересующий его, хлам, смахивая его с поверхности стола на пол. Закончив с этим, он отщелкнул придерживающие крышку запорные устройства и с трепетом приоткрыл ее.

Из-под крышки тут же начали, выползать, выпрыгивать, десятки и сотни отвратительных насекомых. Множество из тех тварей, что были летающими, хаотично роясь, начали попадать ему в лицо. Он чувствовал множество их цепких лапок и крылышек на своей коже. Это вызвало в нем сильнейший приступ отвращения.