Илья Модус - Катарсис Империи

До глубокой ночи мы обсуждали детали, что вымотало меня окончательно. Хорошо еще, что удалось скинуть на штаб большую часть своих забот, определившись всецело на тактику и стратегию ведения войны на море.

Когда заседание штабов близилось к концу, Эбергард поинтересовался моим решением о судьбе "Маньчжура".

- Наместник, исполняя обязанности командующего флотом, вел переговоры с японцами и капитаном канонерки. Однако, точно его позиция не известна.

- Почему же не известна? - Удивился Гарик. - Он приказал разоружиться...

Мысленно прокляв всех богов и демонов, я поспешил поправить своего товарища.

- Нам известно о тяжелом положении "Маньчжура". Его стережет крейсер, хоть и не первой свежести, но для уничтожения маленькой канонерки - его орудий хватит с лихвой. Посему, нет никаких шансов для того, чтобы вызволить Кроуна и его людей. - Мысленно я просил прощения у своих людей за ту ложь, которую говорил им сейчас. Но, жизнь меня научила не хвастаться тем, что еще не случилось. - "Маньчжур" придется интернировать.

- А как же "Сивуч"? - Поинтересовался Азарьев. - Он находится в Инкоу, на ремонте. Если есть вероятность того, что японцы могут обойти Ляодунский полуостров, как они делали это ранее и зайти с западной стороны...

- Направьте на "Сивуч" приказ о необходимости провести ремонт в максимально короткие сроки и выдвигаться к Артуру, - перо Азарьева порхало над листами записной книжки, пока я диктовал распоряжения. - В случае невозможности дойти до Артура, пусть идут либо к островам Мурисон или в Голубиную. Оставлять там канонерку, когда есть угроза ее захвата - не дело. Там, где мы можем сплотить силы в кулак - мы должны это сделать, иначе нас разобьют по частям. Хватит с нас уже жертв. Как оправданных, так и бессмысленных.

Лица штаба посерьезнели. Все знали, о чем я говорю.

"Варяг" и "Кореец", погибшие в неравном бою с отрядом адмирала Уриу.

Миноносец "Внушительный", затопленный в бухте собственным экипажем, после встречи с японскими легкими силами.

"Маньчжур", которому придется разоружиться. А зная коварный нрав японцев - можно ожидать, что они попытаются захватить канонерку. Особенно, когда сработает мой план.

Окончательно штаб разошелся ближе к часу ночи. Нагруженные приказами и указаниями, они выглядели явно измотанными, что окончательно подтвердило мое желание отказаться от ежедневных совещаний.

Вервольф и Капер покинули нас спустя полчаса. К двум часам ночи отряд, состоявший из "Баяна", "Дианы", "Новика", обоих минных заградителей под прикрытием отряда миноносцев, растворившихся в ночи для очередной локальной мясорубки, покинул бухту.

С мостика "Петропавловска", кутаясь от неприятного, по-дальневосточному крепкого ветра, я и мои товарищи провожали взглядом уходящий в ночи отряд.

- Наша первая оплеуха для Того, - заметил Гарик.

- Прям хэштег для "Инстаграмма", - бросил я в сторону. Вынув из внутреннего кармана планшет, я включил режим ночной съемки и сделал несколько снимков. Предупреждающее окошко сообщило о последних крупицах заряда батареи.

- Для истории, - пояснил я.

Ответом мне было молчание.

Мы стояли на крыле мостика броненосца, смотря в ночь. Вот, за основанием Тигрового хвоста скрылись замыкающие отряд минные заградители.

Словно прощальный салют, проиграл мелодию и отключился мой электронный помощник.

- Ну, вот и все, - глядя на черный экран произнес я. - Теперь мы окончательно сами по себе.

- Давайте посмотрим, каков Рубикон с противоположного берега, - Вельхеор как всегда был многозначительно загадочен.

19 февраля 1904 г.

Желтое море у берегов Квантуна.

Голова колонны с трудом просматривалась сквозь очередной налетевший снежный заряд. Но, когда снег прекращался, видимость становилась довольно сносной... Ветер быстро относил в сторону низко стелящийся дым, и можно было без особого труда рассмотреть идущие впереди два низких стремительных силуэта. Выкрашенные в зеленовато-оливковый цвет, они почти сливались с темной поверхностью моря, на которой то там, то тут мелькали белые барашки гребней волн... Из трёх труб каждого из этих кораблей дымок вился тонкими жидкими струйками - скорость в 15 узлов они выдавали играючи, не напрягая котлы и машины более, чем на треть.

Это был второй выход на минные постановки, санкционированный Ильей.

Первый, произведенный два дня назад под покровом ночи, был осуществлен в сторону островов Эллита, где, как знал Вервольф, японцы организуют маневренную базу в преддверии высадки на полуостров.