Да обойдут тебя лавины

Но снизу не доносилось ни звука, ни движения, на крики - никакого ответа. Подошел к скалам - там было несколько камней. Забил крюк, навесил на него свой рюкзак. Прищелкнул веревку, второй ее конец - на себя, и стал спускаться к месту, где были закручены ледобуры, там как раз стояли Леша Москальцов и Сережа Бондаренко. Увидел: никого и ничего нет, все стесано лавиной...

Стоять там я не мог - зарубиться, чтобы в случае схода новой лавины не улететь, было не на чем. И я на своих 40 метрах веревки двинулся вправо. Мела пурга. Увидеть хоть что-то - невозможно. Пошел вверх. Добрался до крюка, не выбивая его, поднялся еще на 40 метров. Ужаснулся: что же я делаю? Снова спустился, насколько позволяла веревка - на 80 метров. Никого, ничего.

Полез вверх. Растерянность полная. Куда идти? Вспомнил, что я и пути спуска, в принципе, не знаю. Как-то не предполагал оказаться в такой ситуации. Знал - со мной идут грамотные ребята. Пройти бы стену, взойти на вершину. А как спускаться - расскажут. Занятый этими мыслями, дошел почти до вершины. Подумал: а что там делать? К чему мне она - без ребят? Ах, да, это ж я себе следы в снегу протоптал, мне здесь завтра идти придется.

Делаю два шага и... Из-под меня неторопливо так начинает уходить снежная доска. Падаю на "пятую точку", зарубаюсь ледорубом. Остаюсь. В голове одно вертится - лучше бы этой доске вместе со мной уйти. Чтоб не мучиться. Но одновременно это и отрезвило. Спустился метров на 30. Надо устраиваться на ночлег. Начал рыть, вернее, топтать яму в снегу. Вырыл большую, примерно по грудь. И тут она обвалилась. Все сначала. А руки и ноги уже совершенно окоченели. Вытоптал яму ногам. Руки "откачивал", сжимая и разжимая ладони, грел под мышками. Стал смотреть, что там в рюкзаке. Он был максимально облегчен - я ведь шел первым. По счастью, там был каримат - водонепроницаемая подстилка. Еще - фляга с водой, попил из нее на ночь. Две таблетки трентала - сосудорасширяющего средства на случай обморожений.

Вспомнил, как утром, когда выходили, взял из общей аптечки три таблетки - одну сразу проглотил, чтобы не так мерзли ноги, а две оставил на всякий случай. Не предполагал, что случай окажется вот таким. Проглотил одну. Чувствую, ноги мерзнут так быстро, что вторую беречь не стоит, может не понадобиться. Глотаю и ее. И тут вспоминаю, что в клапане рюкзака - мазь гепароид, которую Витя Пастух советовал применять на ночь, чтобы не обморозиться. Я уже эту мазь испытал - когда поднимались на пик Ленина, провел эксперимент: одну ногу намазал, другую - нет. Разница была очень ощутима. Ночь предстояла длинная, и я занялся ногами. Снял ботинок. Носок был совершенно мокрый. Выкрутил его, натер ногу. А руки уже не слушаются. Отогрел под мышками. Больших трудов стоила борьба с пластиковым ботинком. Снять, пока он теплый, не проблема. А вот надеть... Хватит ли сил, чтобы проделать все эти бесконечные операции со второй ногой? Если нет, то она останется на морозе, и тогда - конец...

Борьба за ступни закончилась, в конце концов, в мою пользу. Но тут стали мерзнуть колени.

Одет был, как обычно на таких восхождениях: свитер, пуховка, шерстяные брюки, на них - брюки от ветрозащитного костюма. Целый день мы шли под снегом. Нижние брюки мокрые, а к ночи - совершенно заледенели. Приятного мало, особенно если учесть, что все происходило на высоте 6,5 тысячи метров при морозе около 30 градусов.

Сообразил - у меня есть каримат. Сначала разорвал его на две части: на одну сел, другой накрылся. Но колени мерзли, да и держать "одеяло" всю ночь на ветру не смог бы. Оторвал два куска, заложил под одежду, на колени. Сразу стало теплее, большой кусок положил на спину, под рубашку.

Вспомнил читанное когда-то: как в тюремном карцере спасались брошенные туда заключенные-поставив локти и колени на башмаки. Пришлось и мне встать в такую позу, только на каримате. Каской уперся в свернутую веревку. Так провел несколько часов. Вставал, разминался. Снова возвращался в "исходное положение".

О чем тогда думал? Как неправильно жил. Другими словами, мысленно прощался с этим миром. Как правильно буду жить, если останусь. А еще - что должен Герману Эсамбаеву 75 рублей. Ну, думаю, плакали твои денежки.

И вот, наконец,- восход. Солнца еще не видно было. Но уже посветлело. И, главное, улеглась непогода, утих ветер. Вспомнил, когда шли к началу маршрута, Боря Поляковский показывал, что спускаться вон там будем, что снега много, придется трудно.

Надежда, что ребята живы, не покидала. Думал, возможно, лавина сорвала верхний конец веревки. Нижний я крепил сам - был в нем уверен. Может быть, они метров на 60 ниже - там отличное место для ночевки. Не исключено, кто-то травмирован... Но спускаться именно там с одной веревкой было немыслимо. Опять же, у ребят осталась рация - могли вызвать помощь. Словом, надо было идти вниз. Провел ревизию в своем рюкзаке и обнаружил 4 карабина, 5 закладок, 4 крюка. Еще у меня была одна веревка. Путь к началу спуска лежал мимо вершины. Прошел от нее метрах в пяти ниже по склону. И стал спускаться, уходя влево. Но вышел к снежно-ледовым сбросам. Спуститься по ним одному невозможно. Как ни тяжело - пришлось возвращаться. По пояс в снегу. Потом, когда вышел на гребень, стало проще. Гребень вывел в кулуару, покрытому натечным льдом. Прошел на передних зубьях кошек метров 60. Спуск на передних зубьях - тяжелое упражнение. Подумал: попробую-ка я идти спиной к склону. Видимо, все случившееся со мной здорово "затормозило извилины", если допустил такую мысль. Через два шага я сорвался. Правда, сумел задержаться. Причем вопреки правилам (ноги в кошках обязательно вверх, чтобы не перевернуло), одновременно ледорубом и кошками. Считаю, это было правильно. Это, может, и спасло. Зарубился и увидел спусковую петлю, оставленную какой-то из групп, что ходили здесь в прошлом году.