Да обойдут тебя лавины

Вспомнил прошлогоднее ночное приключение в горах Памиро-Алая. Решили с Толей Танецем, моим земляком, подняться в двойке на пик Ассан по маршруту Погорелова (6-й категории трудности). Два дня нас не выпускала наверх непогода. Вышли на маршрут довольно поздно. Начальный участок стены - 160 метров - не представлял особой сложности. И мы, организовав ночевку на полке, успели дотемна обработать еще две веревки. Спальных мешков на восхождение не брали, решили ограничиться пуховыми куртками и брюками. И как пожалели об этом ночью! Я кутался в полиэтиленовую пленку - слабая, но защита. Каждые два часа просыпался, благодарил судьбу, что захватил проверенную ночевкой в ледяной пещере на пике Коммунизма пуховку первой гималайской экспедиции. А Толя той ночью почти не сомкнул глаз. Весь день мы провели на маршруте. На вершину взошли в 21.45 - за полчаса до темноты - и оказались перед дилеммой: спускаться в темноте или заночевать на вершине. Я предложил ночевать. Но Танец не хотел вторую ночь стучать зубами и предпочел спуск. Что ж, спускаться, так спускаться. Тем более стояло полнолуние. Спуск мы знали хорошо, знали и насколько он непрост: 7 веревок дюльфером и 5 - спортивным спуском.

Дюльферы прошли более или менее нормально. В два часа ночи спустились на гребень. Толя уже был согласен ночевать там, но подходящего места не было. Раз уж пошли, будем спускаться до лагеря - решил я. Луна нас подвела - показалась на 10 минут и скрылась за гребнем. Но все-таки ее отсветы немного помогали видеть спуск по осыпям и крутому травянистому склону. В лагерь пришли в половине пятого утра. "Усталый и довольный" Толя, устраиваясь поудобней в спальнике, ворчал, мол, я специально хожу ночами, тренируюсь перед Гималаями. Я не спорил. Просто напомнил ему, кто предложил эту ночную "прогулку"...

...Да, луна сейчас совсем бы не помешала. Где ты, бледное светило? Набежавшая с запада тучка делает темноту совсем чернильной. Хорошо, что Леха вернулся засветло. Времени для этого у него было вполне достаточно. На одном из поворотов тропы вдруг замечаю блеснувший лучик фонарика: кто-то поднимается мне навстречу. Через несколько минут передо мной Саня Глушковский. Очень удивился, увидев меня одного. Трощиненко в лагерь не возвращался. Странно. Где же он? В 19.35 мы в лагере. Леши все нет. Почему-то ни Витя Пастух, ни Миша не подумали идти мне навстречу. Наворачивают за обе щеки ужин, ворчат, что шатаюсь в темноте (лучший способ защиты - нападение). Напоминаю им, что передовая группа создается не только для того, чтобы "переводить" продукты, чем сейчас энергично занимаются мои друзья, но и для разведки пути. Беру фонарик и ухожу на поиски Лехи. От основной тропы отходит множество других. Наверное, он пошел по одной из них. В голову лезут нехорошие мысли: вдруг соскользнул с тропы, вдруг что-то еще случилось? Через полчаса мы встречаемся. Леша, оказывается, долго ждал меня на опушке. Видел, как я промчался под зонтиком вниз. И не йети, а он кричал мне вдогонку...

В лагерь вернулись в 20.45. Миша с Ивановым уже улеглись. Ужин остыл. Хорошо, хоть чай горячий. В следующий раз надену ботинки - ноги в кроссовках совсем промокли. Ко всему, в быстром темпе ходил вверх и вниз, "выжал" из себя много влаги - мучила жажда, пил из каждого ручья ледяную воду. А бронхи начали побаливать еще вчера. Завариваю в термосе индийское снадобье от кашля. Ночью несколько раз пью его, но уснуть не дает не только кашель. Все же очень задело, что друзья, с которыми пойду в огонь и воду,- Миша и Витя - не вышли навстречу, а Саня Глушковский с фонарем искал Трощиненко. Неприятный "свисток". Откуда это, почему? Не хочется думать так, но мне кажется, что в Мише просыпается то ли ревность, то ли обида, что он "рядовой", а я "начальник". (Уточнение на полях, сделанное позже: на следующий день неприятно поражает, когда Миша и еще кто-то не верят, что разведанная нами тропа - верная).

А. П.- Можно, конечно, обойтись без этих подробностей, выпадающих из сложившегося представлений о дружбе альпинистов вообще и вашей с Туркевичем и Пастухом в частности. Но, мне кажется, делать этого не следует. Все в жизни бывает. И между друзьями - тоже. Тем более на трудном маршруте. Или, как было здесь, в преддверии сложной и долгой экспедиции.

С. Б.- Да, давай оставим все как есть.

26 февраля. Портеры по утрам встают все позже. Собрались выходить только часам к девяти - и то всего несколько человек. Почему так -непонятно. Вчера долго грелись у костра, шумели в палатках. Иванов остался ждать тех, кто ночевал ниже. Я вышел в начале десятого. В ботинках, чтобы не намокнуть в снегу. Часа через два неожиданно встречаем рыжего парня в теплом комбинезоне, куртке. А мы все в легких рубашках, трусиках. Знакомимся. Это Йозеф Степиен, участник зимней польской экспедиции на Канченджангу.