Федор Раззаков - Непревзойденные

Кстати, именно в 1970 году Пахомова и Горшков поженились. Это произошло после того, как они выиграли мировое первенство в Любляне и окончили институты: она – ГИТИС (балетмейстерский факультет), а он – столичный инфизкульт. Но так и было ими задумано.

Вспоминает А. Горшков: «Какое-то время Мила была для меня недосягаемая. Мы так были загружены работой, что было ни до чего. Во мне превалировало уважение, а главное – чувство ответственности. Оно во мне всегда было гипертрофировано. А тогда оно основывалось на комплексе, что мне это доверие было оказано. Мне хотелось не подвести ее и опровергнуть все слухи о том, что она поступила опрометчиво и неправильно, взяв новичка. Во мне взыграло самолюбие, мне хотелось изменить это впечатление о себе. Нам было не до амуров – тренировки по 12 часов в сутки. Мне приходилось все учить заново, техника танца была плохая, на одно движение тратилось много усилий. А роман начался спонтанно, в 1967 году, во время чемпионата мира. Уже иначе я посмотрел на нее в Любляне на чемпионате Европы. Около Милы все время был поклонник, англичанин, призер чемпионата мира – была такая пара Садик – Кенерсон. С ним она ходила гулять. И я вдруг понял, что мне это неприятно, меня это стало волновать.

А спустя полтора месяца, во время чемпионата мира в Вене, я стал решительнее. Была весна, каток, хоть и искусственный, стоял под открытым небом, все время шел дождик и ветер дул. И как-то все там и произошло.

Говорят, женщина ушами любит. Но тут это не было нужно. Подтверждений от меня никто не требовал. Поженились мы только в 1970-м. Но тогда, в 67-м, я подумал: роман – это хорошо, но когда жениться будем? Так вот. Когда речь об этом зашла, Мила четко сказала: «Только тогда поженимся, когда станем чемпионами мира». В 1970-м мы стали чемпионами мира, и в том же году весной у нас была свадьба…»

Между тем, несмотря на происки бесчестных судей, советская школа фигурного катания продолжала завоевывать мир, поскольку предложила ему новое, более прогрессивное катание. А против прогресса, как говорится, не попрешь. В итоге пара Пахомова – Горшков продолжали завоевывать «золото» на мировых и европейских турнирах. Так, в 1971 году они выиграли сразу два турнира: чемпионат мира в Лионе (Франция) и Европы в Цюрихе (Швейцария). Причем на ЧЕ победу нашим фигуристам принес всего один голос – судьи из Франции Лизиан Лерэ, которая не побоялась отдать его советским фигуристам, хотя другие судьи «тянули» Анжелику и Эрика Бук. Много позже (в 1986 году) все та же Лизиан Лерэ не побоится отдать свой голос в пользу других советских фигуристов – Натальи Бестемьяновой и Андрея Букина, о чем мы подробно расскажем в главе, посвященной этим спортсменам. А пока вернемся к паре Пахомова – Горшков.

1972 год начался для них с досадной осечки. В январе на чемпионате Европы в Гетеборге (Швеция) их опередили западногерманские фигуристы – брат и сестра Анжелика и Эрик Брук, которым досталось «золото». Как напишут чуть позже, «неблаговидность судей из капиталистических стран лишила их титула чемпионов Европы. Судейская коллегия при явном преимуществе советских танцоров отдала пальму первенства западногерманским фигуристам, брату и сестре Анжелике и Эрику Бруку…»

Однако прошло немногим более месяца, и в середине марта состоялся чемпионат мира в Калгари (Канада). И вот там Пахомова и Горшков утерли нос брату и сестре, взяв у них реванш. Как заявил Эрик Брук на пресс-конференции, «они нас просто-напросто выпороли. Они нас проучили…»

Между тем победа в Калгари потребовала от Пахомовой и Горшкова огромных дополнительных усилий, поскольку против них была устроена провокация – их отравили. Вот как это описывает А. Чайковский:

«Это случилось после того, как были выполнены обязательные танцы. Днем Пахомова и Горшков пообедали вместе с другими фигуристами в ресторане гостиницы, где жили участники чемпионата, и отправились отдыхать. И вот вечером тренер, придя к своим ученикам, увидела, что они лежат на кроватях белые-белые, а Саша, похоже, даже бредит. Температура у обоих была под сорок. Рвота – через каждые пять минут.

Срочно был вызван врач команды, а затем канадские медики. Диагноз: сильное отравление (при этом никто из сидевших за столом вместе с Милой и Сашей не пострадал).

Сутки врачи сбивали температуру. Были пропущены очередные тренировки. Вялость и слабость – сильнейшие. На последней тренировке Мила и Саша лишь слегка проверили самые сложные элементы, сохраняя остаток сил для решающего выхода на лед. И они станцевали так, что ни один из 15 тысяч зрителей не догадался, что произошло накануне. Кстати сказать, эта история так и не была впоследствии обнародована, о ней знали всего несколько человек. Можно было бы избежать этого эпизода и сейчас, но он лишний раз подчеркивает то, что трудный путь к победе зависит подчас от нелепых случайностей. Год тренируется пара, два раза в день выезжает на каток, готовит музыку, новые программы – и вдруг весь этот огромный труд на самом краю пропасти. И только невероятные усилия способны предотвратить срыв, падение. Невероятные усилия, которые вбирают в себя все, что накоплено…»