Сесил Битон - Зеркало моды

Справедливости ради скажем, что ни вещи эти, ни люди к 20-м годам прямого отношения не имеют. Однако они стали живым воплощением той эпохи, доказали, что жить можно не только по течению, но и против него и при этом все равно красиво.

У молодого поколения 20-е годы вызывают устойчивые ассоциации: на бирже крах, а группа мало вменяемых хулиганов в исступлении отплясывает чарльстон. Но мы, находящие смелость осуждать эпоху постфактум, ничем не лучше. Как показывает опыт, мы удручающе близоруки. Осуждаем викторианскую буржуазную чопорность, забывая о том, что за ней тогдашнее общество пыталось скрыть признаки грядущей катастрофы, коей стала Первая мировая война. Осуждаем фривольные нравы и распутство 20-х годов, на смену которым пришел экономический кризис начала 30-х. Однако, будь люди чуть прозорливее, они бы сами творили историю. Прозрение будет даровано нам, если мы будем терпимы к прошлому, научимся чувствовать смешное и трагическое в каждой эпохе, в ее моде, нравах, в реализации – осознанной или бессознательной – ее творческих сил, в одежде, песнях, жаргоне, танцах и живописи – словом, во всем, из чего в итоге состоит история. Если мне скажут, что 20-е годы исполнены фальшивой ностальгии, я не соглашусь. Напротив, это была эпоха кипучей, во многом новой жизни, которая в итоге символически запечатлелась в картинах Модильяни, скульптурах Эли Надельмана, кубистских полотнах, мотивы которых далеким эхом отзываются в модернистской архитектуре и силуэтах современных небоскребов.

В период между двумя мировыми войнами, когда уже угасли буйные краски восточных шатров Пуаре, а Диор еще не представил свой нью-лук, миром высокой моды правили две королевы – Эльза Скьяпарелли и Коко Шанель. Вторая была более одаренной и свергла с престола первую. Волевым усилием крестьянская барышня из Оверни сумела направить моду 20-х в нужное ей русло. Надо полагать, что, сидя за прилавком шляпного магазинчика, с отвращением изучая мушкетерские шляпы, накидки, фраки со странным вырезом и юбки-колокола – изыски, доставшиеся в наследство от военного времени, – Шанель решила придумать свои наряды. Так, на скачки она приезжала одетой в габардин, словно английская курсистка, нахлобучив шляпку вроде той, что носят школьницы; в казино надевала юбку такую, чтобы не сдерживала шаг – как можно короче, выставляя напоказ упругие и стройные, как у молодой лошадки, ножки ниже колена. На спектакль в оперу она обыкновенно являлась в платье с заниженной до линии бедер талией. Прошло совсем немного времени, и эта дебютантка с железным характером заинтересовала законодательниц высокой моды и почти сразу их очаровала и покорила. Прямо из шляпного магазинчика Шанель попала в царство модельеров, где правили волчьи законы.

Эпоху вычурного великолепия постепенно сменяла эпоха красоты. Шанель как будто взяла и одним точным движением перебросила моду из XIX в XX век. Ее наряды имели мало общего с богатыми плюмажами Пуаре и пастельным шифоном Люсиль. Взамен Шанель предлагала новый единый фасон: пуловеры и короткие юбки, – и все это вязаное, из шерсти.

Шанель, 1953 год

Не нравилось ей, что парикмахеры укладывают волосы волнами, как будто по голове проехалась повозка, оставив длинные борозды. Своих лучших клиентов она стригла собственноручно, а вскоре стала искать способы скрыть выдающиеся элементы фигуры – грудь и ягодицы. Так женщины стали все больше походить на мальчиков-подростков – то ли на волне новомодной эмансипации, то ли повинуясь давнему тайному желанию.

Гениальная догадка Коко Шанель заключалась, пожалуй, в том, что женщинам надоели навешиваемые на них десятилетиями причудливые гирлянды. Она поняла, что современные модницы станут ездить на такси и в метро, поэтому концепцию стиля следовало полностью пересмотреть. Возможно, она вняла женской природе – обратила внимание на то, что самки у самых разных животных, как правило, выглядят куда более скромными и блеклыми, чем самцы. Оставалось только ввести моду на эту блеклость, точнее, на эту бесхитростную простоту, – Шанель именно так и поступила. Беспощадно срывая богатые украшения, она меняла их на лаконичные трикотажные платья и юбки. И только когда дамы все как одна стали похожи на мальчиков-посыльных «Вестерн Юнион», когда шиком стала скудость и простота – только тогда она позволила им надеть украшения – колье с крупными изумрудами или рубинами, жемчужные бусы.