Михаил Веллер - Кассандра

F) Система постарела. Ее бюрократические узлы продолжали работать по логике собственных интересов и собственного развития, снижая и даже сводя на нет идущие сверху попытки общего укрепления системы. Спуск инициативы на несколько этажей инстанций – и благие намерения уходили водой в песок, расчленяясь на струйки и оседая в обкомах, райкомах, комиссиях и комитетах. А система не могла ликвидировать собственные узлы – она могла стараться решать задачи только методом наращивания и усложнения собственных структур. (В конце концов любая система превращается в неподъемного монстра, лишь сроки разные в зависимости от исходных задач и условий.)

G) Естественное, здоровое, инстинктивно верное стремление системы законсервироваться, ничего не менять подольше наглядно сказалось в возрасте правящей верхушки: настала эпоха геронтократии, больные старцы решали судьбы страны, севший наверх человек сидел на высшей должности до смерти, оттягивая ее всеми средствами современной медицины. Они сохраняли себя – и систему, частью которой были. Но они дряхлели, воспринимали действительность все менее адекватно, теряли способность корректировать неизбежные частые сбои системы и сопутствовали снижению ее жизнеспособности. Это кончилось смертью от дряхлости и болезней трех старцев-генсеков в течение трех лет – под издевательские шутки страны.

19. С Афганистаном Союз допустил две ошибки. Первая – он туда вошел. Вторая – он оттуда вышел.

Вход нарушил зыбкое равновесие системы, подошедшей к уровню выработки своих возможностей.

Выход дал импульс антиэкспансивному процессу. Импульс был невелик, но его оказалось достаточно: обратный процесс, процесс развала, оказался неостановим. Система больше не смогла удерживать все то, что до этого удерживала.

20. Империя – это государство, состоящее из разных народов и их территорий, объединенное и держащееся преимущественно силой оружия.

Любая империя существует в динамическом равновесии центростремительного и центробежного начал. С одной стороны, она стремится подчинить, включить в себя и слить в себе все, до чего может дотянуться. Структурирующее, созидательное начало. С другой стороны, она стремится развалиться на все составные части. Энтропийное, деструктивное начало.

Структурируется приложением энергии. Разваливается само.

Выход из Афганистана обозначил надлом системы. Проявление центробежного начала.

21..Почему Советский Союз в принципе не мог пойти на разоружение? Именно потому, что это обозначало бы центробежную тенденцию. Пусть малый шаг – но вектор направлен в сторону развала. Нет оружия – нет империи, разбежалась. А все должно быть направлено в противоположную сторону: удерживать!

Любое проявление центробежной тенденции угрожает самому принципу существования империи. Вроде как незначительное повышение температуры тела – свидетельствует о наличии в теле болезнетворных вирусов и их разрушительной начавшейся деятельности. Хоть и чуть-чуть совсем соскользнул альпинист по ледяному склону – но держаться дальше на месте и лезть вверх уже не сможет.

Разоружение было противопоказано Союзу как принцип, как тенденция. А любой факт может быть правильно понимаем только в рамках всей тенденции. Любой акт разоружения – был фактом из враждебной тенденции.

А империя живет до тех пор, пока центростремительная тенденция преобладает над центробежной. Их равновесие в неизменном положении -частный случай, частная точка. Но не дай бог толкнуть в другую сторону! Отыграть обратно, переломить процесс в другую сторону – потребует дополнительных усилий. А если сил уже нет – хана империи.

22. Национальная политика СССР была политикой отсроченного самоубийства.

Большевики и далее мудрый император Сталин нивелировали национальные особенности, сливая народы воедино. «Я не еврей!» – раздражался Троцкий. «Я нэ грузин!» – возражал Сталин. Средняя Азия стала писать кириллицей, теряя корни собственной культуры. «У нас все говорят по-русски – как в Москве или Ленинграде!» – гордились в Баку.

Хрущевская либерализация пошла дальше, чем сама собиралась – как всегда бывает при мощной многоэтажной бюрократии системы, доводящей начинания до абсурда и противоположности. Решив дать подышать всем – не забыли и «национальные расцветы». Титульные нации республик, к которым высокомерно относилась русская метрополия, в свою очередь прищемляли русских в республиках: нациям объяснили, что они должны чувствовать себя прекрасными. Интернационализм и расцвет всех наций совмещались только в директивах Политбюро.