Работа

До сих пор мы говорили о той цене, которую платит каждый из нас, но существует ещё и общая мзда, которой обложены все те, кто работает. Если даже не вспоминать об экологической цене вопроса, остаются ещё такие вещи, как болезни, связанные с определёнными видами занятости, производственные травмы и смерть на рабочем месте. Каждый год мы тысячами убиваем других людей только ради возможности продать гамбургер и членство в фитнес–клубе для тех, кто выжил. В докладе департамента труда США говорится о том, что за 2001 год от несчастных случаев на производстве погибло в два раза больше людей, чем от атак 11 сентября. При этом отчёт не учитывает болезни, полученные в результате работы. И помимо всего прочего, самая высокая цена, которую мы платим, состоит в том, что мы так никогда и не узнаем, каково же это, управлять собственными жизнями, получить ответ или хотя бы задать вопрос: что бы мы делали со всем тем временем, которое у нас есть (если бы мы могли им распоряжаться). Мы никогда не узнаем, сколь многого мы лишаемся в мире, где люди слишком заняты, слишком бедны или слишком унижены, чтобы хотя бы начать задавать вопросы.

Так зачем же работать, если это так дорого? Все знают ответ: потому что иначе не получить всего того, от чего зависит наша жизнь. Иначе невозможно быть полноценным членом общества. Все более ранние общественные формы, которые допускали иные способы организации жизни, уничтожены. Их вытоптали конкистадоры, рабовладельцы и корпорации, которые постарались надругаться над каждым племенем, традицией и экосистемой, до которых смогли добраться. Что бы ни вещала по этому поводу капиталистическая пропаганда, свободные люди вовсе не мечтают о том, чтобы собраться в стадо на заводе и тянуть всю жизнь лямку за гроши, если, конечно, у них есть возможность выбора. И в случае возможности выбора их не заманить ни брендовыми шмотками, ни авторским софтом.

Работая, потребляя и оплачивая счета, каждый из нас вносит свой вклад в воспроизводство условий, которые делают необходимыми все эти действия. Капитализм возможен потому, что мы вкладываем в него всё: всю нашу энергию и гениальность мы приносим в жертву рынку, все наши ресурсы оказываются в супермаркетах и на рынках ценных бумаг, а всё наше внимание поглощено СМИ. Если быть совсем точными, мы бы сказали, что капитализм существует, потому что наша ежедневная деятельность и есть капитализм. Однако продолжали ли бы мы воспроизводить капитализм, если бы у нас был выбор?

“Такая медленная страна!” — сказала Королева. “Видишь ли, тут приходится бежать изо всех сил только для того, чтобы остаться на месте. А если ты хочешь куда-то попасть, придётся бежать в два раза быстрее“.

“О нет, спасибо, я и пробовать-то не хочу!” — ответила Алиса.

Воистину, чтобы получить деньги, приходится заплатить сполна!

Напротив, вместо того, чтобы даровать людям счастье, работа питает худшие из возможных проявлений отрицания себя как личности.

С самого рождения нас приучают ограничивать собственные желания: от нас ожидается подчинение родителям, начальству, требованиям рынка, не говоря уже о законах, родительских ожиданиях, религиозных предписаниях, нормах общественной морали. Желание исполнять приказы становится приобретённым рефлексом, независимо от того, отвечают ли приказы нашим собственным интересам, а обращение за консультациями к экспертам по социальному управлению — второй натурой.

Вынужденные не столько творить, сколько продавать своё время, мы оцениваем свои жизни в соответствии с тем, за сколько мы можем их продать, а не с тем, насколько они ценны для нас самих. Подобно рабам–фрилансерам, продающим себя в почасовой проституции, мы мыслим о каждом из нас как о человеке, имеющем свою цену. Цена определяет ценность личности. В этом смысле мы становимся товарами потребления, ничем не отличаясь от зубной пасты и туалетной бумаги. То, что когда-то было человеком, теперь — сотрудник, как то, что когда-то было свинкой, теперь стало свиной отбивной. Наши жизни исчезают, как и деньги, за которые мы их продаём.

Зачастую мы настолько привыкаем к необходимости отдавать что-то, дорогое лично для нас, что жертвенность становится единственным способом выразить наши чувства по отношению к кому-то или чему-то. Мы добровольно становимся мучениками ради идей, Больших Дел, любви другого человека. Даже в ситуациях, когда наша страсть должна была бы сделать нас счастливыми.