Работа

Во времена феодализма всякий европейский землевладелец был своего рода маленьким князьком, и его старший сын наследовал всё имение, чтобы оно не дробилось на слабые части между всеми отпрысками. Это вынуждало младших сыновей богатых родителей искать себя в государственной службе, бизнесе, Церкви или военном деле. Важным аспектом последнего являлась колонизация заморских земель. С течением времени эти институты стали влиять на денежные потоки так же, как и на права наследования. Но это всего–навсего означает, что существует множество способов производства и углубления противоречий, и все они поддерживают друг друга.

Деньги и частная собственность не являются единственным, что можно унаследовать. Богатые семьи передают социальные навыки и связи, разговорные акценты и вокабуляры, влиятельные фамилии, формат взаимоотношений с институтами власти. Так, колледж, получающий существенные «взносы в фонд развития», с большой радостью примет ребёнка «посвящённого», сколь бы туп он не был. Как богатые белые дети могут наследовать все эти преимущества и привилегии, так афроамериканцы наследуют долгосрочные последствия рабовладельческого строя и расовой сегрегации, последствия террора против своих предков, разграбления родных стран и попыток борьбы за жизнь в расистском обществе. То же самое относится и к детям коренных американских народов и нелегальных иммигрантов: все они — эксплуатируемые и исключённые.

Поэтому неудивительно, что родители желают сделать всё, что в их силах, чтобы обеспечить будущее своих детей. Вопрос заключается в том, насколько рационально ради этих благих целей воспроизводить систему несправедливого распределения богатств. При передаче накоплений следующему поколению, богачи также передают опасности, связанные с тем, что другие могут захотеть их отнять. Они оставляют своим наследникам мир, где каждый вынужден участвовать в конкурентной борьбе или оказаться лицом к лицу с нищетой. Мир работы.

Оптимисты всегда обещали нам, что технологическое развитие объединит людей, положит конец распрям и нужде. Антуан де Сэнт–Экзюпери красиво описывал, как внедрение авиации сотрёт из памяти людей войны и вызовет к жизни общество любви и согласия. Совсем немного лет спустя самолёты применялись для массированных бомбардировок в Европе и уничтожения Хиросимы и Нагасаки.

Прогресс сам по себе не является панацеей. Капитализм как никакая другая общественная система приспособлен для того, чтобы подгонять инновационный процесс, но он всегда делает это в собственных интересах. Технологии отражают те общественные и экономические отношения, при которых они и появились на свет. Чем лучше технология — тем совершеннее она служит породившему её обществу.

В нашем распоряжении есть множество способов справиться с большей частью трудностей, которые стоят перед человечеством, но силы, веками формировавшие наше общество, мешают нам сделать это. Та же логика, которая побуждает фармакологические компании разрабатывать новые лекарства, не мотивирует их продавать препараты бедным. Вместо этого многие люди вынуждены сносить лишения и невзгоды только потому, что наши технологии используются крайне абсурдно. На данном этапе развития общества нам нужны не технологические инновации, а социальные перемены.

Рынок и государство управляют производством всех знаний, начиная с военных и корпоративных исследовательских программ и заканчивая академическими исследованиями. Научная деятельность как вещь в себе — вроде космической программы NASA – всегда имеет сокрытую в глубине тайную цель, вроде изучения новых видов оружия. И даже если работой напрямую управляют правительственные организации, процессы создания новых технологий вряд ли можно назвать «демократическими», хотя они, как правило, оказывают намного больше влияния на жизнь общества, чем всякая политика.

Те специалисты, которые возглавляют подобного рода разработки, совершенно не обязательно желают человечеству зла. В общем и целом, ими движет любопытство, желание применить свои таланты на деле, надежда помочь другим людям. Но единственный способ, каким они могут получить ресурсы для своих работ (и саму возможность их проводить), — это подчиниться структурам, преследующим корыстные интересы получения прибыли и власти. Пара лет сочинения заявок на гранты на научные исследования вылечат от идеализма кого угодно. Сколько на планете таких инженеров и программистов, жаждавших изменить жизни людей к лучшему, а в итоге оказавшихся в военных лабораториях?