Александр Яковлев - Сумерки

Новая волна репрессий обрушилась на РККА сразу же после убийства Кирова. Органы НКВД заметно усилили работу по «выявлению» в войсках и среди оставшихся еще на свободе военспецов террористических групп и ячеек, готовивших покушения на руководителей партии и правительства. В декабре 1934 года заместитель наркома внутренних дел Прокофьев докладывал Сталину о том, что в Ленинграде арестована контрреволюционная террористическая группа «Военный коммунистический союз». У арестованных «нашли» листовки с призывами к борьбе «против партии и правительства». На самом деле лозунги были отнюдь не террористическими, например «Свободу труду, слову и печати», «Прекратить экспорт продуктов».

6 июня 1935 года Ежов, выступая на пленуме ЦК ВКП(б), рассказал о «раскрытии» органами НКВД « Террористической троцкистской группы военных работников » из слушателей Военно-химической академии. Они якобы готовили террористический акт против Сталина. Планы убить Сталина вынашивала, по утверждению Ежова, и «вскрытая» чекистами « Контрреволюционная террористическая группа бывших активных участников белогвардейского движения ». Обе эти группы были тесно связаны с «выявленной» в этот же период « Террористической троцкистской группой в комендатуре Кремля», а также с «Террористической группой в правительственной библиотеке Кремля », составленной из бывшей жены брата Льва Каменева Н. Розенфельд (урожденной княжны Бебутовой), дворянки Мухановой, Раевской (урожденной княжны Урусовой) и других.

По делу «Объединенного троцкистско-зиновьевского центра » летом 1936 года были арестованы видные военачальники Примаков, Путна, Зюк, Шмидт и Кузьмичев. Тогда же арестовали еще несколько десятков командиров. От них добивались показаний о существовании в армии военно-троцкист- ской организации. Одновременно перед Политуправлением РККА была поставлена задача развернуть кампанию одобрения деятельности карательных органов. 25 августа 1936 года на митинге сотрудников этого управления в присутствии его начальника Гамарника принимается следующая резолюция.

«С чувством глубочайшего удовлетворения мы встретили приговор о расстреле шайки преступников, убийц и фашистских агентов Зиновьева, Каменева, Смирнова, Бакаева, Мрач- ковского и других. Этот приговор выражает нашу волю. Нет и не может быть места на прекрасной советской земле ползучим гадам, предателям, террористам, людям, поднимающим свою преступную руку на нашего великого, любимого и всем родного товарища Сталина».

Осенью 1936 года армейские партийные организации получили директиву Политбюро «Об отношении к контрреволюционным троцкистско-зиновьевским элементам». В ней давалась жесткая установка рассматривать «троцкистско-зи- новьевских мерзавцев… как разведчиков, шпионов, диверсантов фашистской буржуазии в Европе». В директиве говорилось: «Необходима расправа с троцкистско-зиновьевски- ми мерзавцами, охватывающая не только арестованных, следствие по делу которых уже закончено, и не только подследственных вроде Муралова, Пятакова, Белобородова и других, дела которых еще не закончены, но и тех, которые были раньше высланы».

Трагические последствия для РККА имел февральско-мар- товский (1937 г.) пленум ЦК ВКП(б). В докладах Сталина, Молотова, Кагановича, в принятых на пленуме резолюциях был сформулирован курс на физическое истребление всех, кого режим мог посчитать своими потенциальными противниками. Органы НКВД начали массовые аресты командиров и политработников Красной Армии, добиваясь от них показаний о якобы существовавшей в армии подпольной троцкистской организации, возглавляемой Тухачевским, Якиром, Корком, Эйдеманом.

За многими из них еще с середины 20-х годов велось агентурное наблюдение. Уже в те годы от арестованных требовали показаний, компрометирующих Тухачевского, Якира и других высших военачальников. Не сразу, но следователям удалось «выколотить» показания о том, что Тухачевский считает положение в стране тяжелым и выжидает благоприятной обстановки для захвата власти и установления военной диктатуры. Эти «показания» были доложены Сталину. В письме от

24 сентября 1930 года он пишет Орджоникидзе:

«Здравствуй, Серго! Прочти-ка поскорее показания Каку- рина-Троицкого и подумай о мерах ликвидации этого неприятного дела…О нем знает Молотов, я, а теперь будешь знать и ты… Стало быть, Тух-ский оказался в плену у антисоветских элементов и был сугубо обработан тоже антисоветскими элементами из рядов правых. Так выходит по материалам. Возможно ли это? Конечно, возможно, раз оно не исключено. Видимо, правые готовы идти даже на военную диктатуру… Покончить с этим делом обычным порядком (немедленный арест и пр.) нельзя. Нужно хорошенько обдумать это дело… Поговори обо всем этом с Молотовым, когда будешь в Москве».