Александр Яковлев - Сумерки

2) Все сотрудники бывшего Министерства юстиции: все члены окружных судов, судьи, прокуроры всех рангов, мировые судьи, судебные следователи, судебные исполнители, главы сельских судов и т. д.;

3) Все без исключения офицеры и унтер-офицеры царских армий и флота.

Тайные враги советского режима:

1) Все офицеры, унтер-офицеры и рядовые Белой армии, иррегулярных белогвардейских формирований, петлюровских соединений, различных повстанческих подразделений и банд, активно боровшиеся с Советской властью. Лица, амнистированные советскими властями, не являются исключением;

2) Все гражданские сотрудники центральных и местных органов и ведомств Белогвардейских правительств, армии Центральной Рады, Гетмановской администрации и т. д.;

3) Все религиозные деятели: епископы, священники православной и католической церкви, раввины, дьяконы, монахи, хормейстеры, церковные старосты и т. д.;

4) Все бывшие купцы, владельцы магазинов и лавок, а также «нэпманы»;

5) Все бывшие землевладельцы, крупные арендаторы, богатые крестьяне, использовавшие в прошлом наемную силу. Все бывшие владельцы промышленных предприятий и мастерских;

6) Все лица, чьи близкие родственники находятся на нелегальном положении или продолжают вооруженное сопротивление советскому режиму в рядах антисоветских банд;

7) Все иностранцы независимо от национальности;

8) Все лица, имеющие родственников и знакомых за границей;

9) Все члены религиозных сект и общин (особенно баптисты);

10) Все ученые и специалисты старой школы, особенно те, чья политическая ориентация не выяснена до сего дня;

11) Все лица, ранее подозреваемые или осужденные за контрабанду, шпионаж и т. д.».

Именно эти документы и надо считать реальным завещанием Ленина.

Он учился на адвоката, но не мог им стать в силу абсолютной атрофии толерантности. Пошел в революцию, зная, что там все дозволено. У него не было друзей, он воевал со всеми и всегда, постоянно был недоволен и царем, и Плехановым, и «иудушкой» Троцким, и грубияном Сталиным, буржуазией и крестьянством, интеллигенцией и рабочими. Он постоянно искал «врагов». Раскол, неважно с кем, был главным занятием Ленина. Он все время кого-то разоблачал, оскорблял, третировал, убирая тех, кто был умнее его, талантливее, порядочнее. «Иной мерзавец может быть для нас тем и полезен, что он мерзавец», — говорил «вождь». В политическом плане современники называли его «монументальным оппортунистом», «профессиональным эксплуататором отсталости русского рабочего движения».

Его близкий в молодые годы товарищ, может быть, единственный, Юлий Мартов еще в 1911 году окончательно порвал с Лениным, увидев в большевизме возрождение «неча- евщины» — тотального революционного терроризма. Но борьба против этого очевидного факта была беспомощной, рассчитанной на умиротворение Ленина, а не на выдворение будущего организатора террора из партийной верхушки.

Откуда же все это? Естественно, не от социальной среды, которая якобы творит человека. Среда-то у него была нормальная, сытая, безбедная. Значит, явные нелады с психикой. Как и у Троцкого, Сталина, Гитлера.

Кто же был всего ближе к Ленину по злодеяниям?

Прежде всего, Лев Троцкий (Бронштейн) — наиболее значимый после Ленина октябрьский контрреволюционер. Активный участник смуты 1905 года. В 1907 году был арестован, осужден, бежал за границу. Террор считал главным средством «перманентной революции». С марта 1918 года — председатель Реввоенсовета, создатель Красной Армии. «Нельзя строить армию без репрессий… Не имея в арсенале командования смертной казни…» Считал, что «гражданская война… немыслима… без убийства стариков, старух и детей». Оратор-демагог. На толпу действовал магически. Командуя Красной Армией, расстреливал каждого десятого солдата по самым незначительным поводам. В 1919 году по его инициативе появился ленинский декрет, по которому арестовывались жены и дети офицеров, не желавших служить новому режиму. Ульянов-Ленин разделял идеи Троцкого — они учились друг у друга. Но главное, что их объединяло, это ненависть к России и абсолютное отсутствие морали. Троцкого называли «летучим голландцем» мировой революции. Ему было неважно, где, когда и с кем затевать смуту. Как и Ленин, он ничего не мог созидать. С присущим ему апломбом он утверждал, что русская классическая дворянская культура ничего не внесла в сокровищницу человечества. Это кто же? Пушкин, Гоголь, Толстой? Может быть, Мусоргский, Чайковский? Или, как говорил Ленин, «архискверный Достоевский»?