Терри Пратчетт - Опечатки

Сначала я думал, что проблема в ощетинившемся христианстве. Хотя в Библии никакого запрета нет, он появился в четырнадцатом веке, когда из-за религиозных войн и Черной смерти люди кончали с собой только потому, что этот мир казался им слишком неприятным и они хотели посмотреть, что будет в следующем. Власти думали по-другому и возражали. А кто будет доить коров и ходить на войну? Нельзя позволять людям так просто удирать. Нет уж, пусть остаются и терпят справедливое наказание за то, что родились.

Даже сейчас я замечаю некоторые следы этого образа мыслей. Горе считается наказанием за неизвестный проступок. Да на хрен всё это! Каждый раз, когда вопрос эвтаназии поднимается в этой стране, слышится хорошо срежиссированный вой с упоминанием нацизма и, разумеется, убийства бабушек из-за наследства. Виновники всегда остаются безнаказанными, потому что в Британии существует старая традиция издеваться над простыми людьми. «Народ глупый, так что всё должны решать мы, мы же знаем, как правильно».

Нет, народ не глупый. Он может смотреть идиотские реалити-шоу и громко шуметь на футболе, а еще не понимать программу «Трайдент», но он отлично разбирается в крови, боли и страдании. Он всё знает о сочувствии и, как и моей отец, более чем практично ко всему этому относится. Отец был неизлечимо болен и не понимал, почему, если надежды всё равно нет, он не может отказаться от лишних страданий и прямо проследовать к выходу.

И все остальные это прекрасно понимают. Если у вас нет кучи денег, уход за больным в Великобритании станет серьезной проблемой. А правительство сидит, как древний папа римский, и надеется, что всё как-нибудь рассосется.

Sunday Times , 12 июня 2011 года

[Сам Терри назвал этот текст «Визит в Швейцарию»]

Перед Рождеством я видел человеческую смерть. Питер Смедли в сопровождении жены Кристины отправился в швейцарскую клинику «Дигнитас», потому что только там он мог найти то, в чем нуждался, – опрятную своевременную смерть. Я поехал с ним посмотреть. Разумеется, я колебался. Как-то я читал, что продолжительность путешествия нужно оценивать по тому, что ты узнал по пути. Если это правда, моя дорога в Швейцарию и обратно была марафоном.

В конце прошлого года телеканал Би-би-си, который транслировал мою лекцию в память Ричарда Димблби, посвященную вопросу эвтаназии, попросил меня выяснить, как обстоят дела с эвтаназией в Европе, и пообщаться с британцами, заключившими контракт с «Дигнитас», швейцарской организацией, которая станет последним отелем в вашей жизни, если вы живете в Европе, а в вашей стране эвтаназия запрещена. Разумеется, я согласился. Три года назад мне диагностировали болезнь Альцгеймера. Я не стану пояснять причины, по которым я могу захотеть оборвать свою жизнь, пока болезнь меня не одолела, – я уже давно говорю об этом и давно изучаю деменцию. Я писатель. Богатое воображение – мое счастье и проклятье.

Но мог ли я подумать, что посмотреть на процесс своими глазами – хорошая идея?

В Великобритании эвтаназия нелегальна. Любой, кто рискнет помочь несчастному другу или родственнику в этом вопросе, предстанет перед судом. Возможно даже, по обвинению в убийстве. Правда, не всё так однозначно. Есть основания полагать, что тот, кто поможет человеку из сострадания и любви, может рассчитывать на некоторое снисхождение. Поэтому до сих пор судьи проявляли понимание. Короче говоря, в Британии любители могут помогать другим любителям умереть. Звучит бредово, но других вариантов у нас нет.

В Бельгии, Нидерландах и Швейцарии граждане, страдающие от тяжелой неизлечимой болезни, имеют право умереть от руки врача, который обладает соответствующими навыками и имеет полномочия. Это благожелательные и пристойные демократические страны, не замеченные в излишней раздражительности и глупости. Церковь эта процедура немного тревожит, но в целом решение оставляют на усмотрение заинтересованного человека.

Я сопровождал в «Дигнитас» двух человека, Питера Смедли и Эндрю Колгана, двух совсем разных людей с разной биографией, разными болезнями и общей непреклонной решимостью не оставаться в челюстях зверя, а перейти прямиком к финалу.

Первый раз я увиделся с Питером Смедли и его женой Кристиной в их большом уютном доме. Смедли очень гостеприимны – по-английски – и очень хорошо ладят с людьми. Кристина предпочла бы, чтоб Питер остался дома и получал уход – они могли бы себе позволить всё самое лучшее. Но они достигли консенсуса в своем браке, и Кристина встала на сторону мужа, не думая, что же скажет закон.