Терри Пратчетт - Опечатки

Несмотря на все мамины попытки научить меня читать, я не прошел этот тест и оказался среди козлищ, а не среди агнцев, и это было лучшее, что случалось со мной в смысле образования. Я был сообразительным ребенком, хотя и странноватым. Поскольку учителя натаскивали агнцев на сдачу экзамена, я, мальчик, который всегда был средним по успеваемости, сумел стать первым, не прикладывая почти никаких усилий. Оказавшись на вершине, вы захотите там остаться. Впервые в жизни я начал работать как следует.

Примерно в это время, когда я поехал с родителями в Лондон, дядя подарил мне «Ветер в ивах». Я взорвался. Я никогда не слышал о таких книгах. Я считал, что книги – это то, что тебе читают учителя, но здесь был крот, у которого был друг-крыса, а у этого друга был свой друг-барсук, и они все дружили с жабой, и не просто с жабой! Эта жаба умела водить машину, а иногда ее принимали за прачку! Хотя я был почти уверен, что прачка вряд ли могла бы претендовать на звание Мисс Вселенной, вряд ли ее можно было перепутать с жабой.

В тот момент я не мог выразить свои чувства, потому что не знал подходящих слов. Но теперь я могу сказать, что с восхищением понял, как автор пудрил нам мозги, насмехался над нами, выворачивал мир наизнанку. Где, чёрт возьми, дают такое же, думал я?

Пока я это писал, я вдруг вспомнил, что меня очень волновала лошадь. Помните? Лошадь. Которая тащила канареечно-желтую повозку. Я помню, как думал в детстве, что все остальные животные умеют говорить и могут не ходить на работу, в отличие от моего папы, а лошадь работает за всех и не разговаривает. Это чувство было на самом деле идеальным социализмом. Так я прописался в местной библиотеке и добывал себе новые читательские билеты, как только появлялась книга, которую я хотел прочитать.

Я читал всё.

Возникла своего рода цепная реакция. Одна книга отсылала меня к другой, я читал ее и переходил к следующей, без всякого порядка, метода или плана, кроме плана прочитать всё на свете. «Рабочих и бедняков Лондона» Мэйхью я читал одновременно с «Муми-троллями» Туве Янссон и читал с одинаковой, так сказать, мысленной интонацией.

Что-то я считал полной ерундой, возможно, так оно и было, но у меня складывалась какая-то система. Книга о Шелковом пути – мне понравилось название – привела к истории, которую мы не учили в школе. Не потому, что у нас были плохие учителя. Просто никто не подумал, каким на самом деле должно быть образование. Помню, что в школе мы проходили Хлебные законы, но слабо представляю, в чем была их суть. Зато я помню, что они были ошибкой правительства, а пострадали бедняки. С тех пор ничего не изменилось! Но настоящая история – история, которую должны знать все, – возникновение земли, пляска континентов, путешествия человечества, развитие науки – всё это почти не упоминалось в школьной программе. Зато, к счастью, этого было полно в библиотеке, благослови ее Господь.

Библиотечное образование походило на складывание огромного пазла научной фантастики, истории и палеонтологии. Я воспринимал их частями одного целого. В холистическом смысле слова так оно и было.

Еще один прорыв произошел, когда в двенадцать лет я познакомился с букинистическими магазинами. Там оказались книги, которые уже не попадали на библиотечные полки. Моя родная библиотека в Беконсфилде была отличной новой библиотекой с отличными новыми книгами. Но папа сказал мне, что в деревне Пенн есть букинистический магазин. Туда можно было доехать на велосипеде, хотя сложновато ехать на велосипеде, когда на руле висят две набитые сумки с книгами. Это был восхитительный книжный магазин. Там я узнал, что такое юмор.

Я выбрал простой путь, хотя чаще всего он оказывается не так уж и прост. Ради удовольствия я прочитал все комплекты журнала «Панч» с тысяча восемьсот сорокового года по середину девятьсот шестидесятых. Зачем? Ну уж не для того, чтобы научиться писать юмор. Просто смеха ради. Тем не менее урок я получил, потому что читал лучших сатириков и юмористов столетия, включая Марка Твена и Джерома К. Джерома. Мне кажется, что оба они писали похожим лаконичным стилем, хотя их разделял океан. Джеффри Уилланс и Рональд Сирл восхитили меня своим циклом о Молсуорте. Вы его не знаете? Лучший на свете школьный юмор. «Далой школу», «Как нащет атомов», «Как стать крутым» и «Снова за решетку». Потом я начал поглощать колумнистов. Бичкомбера, Патрика Кэмпбелла, Роберта Робинсона и не в последнюю очередь, совсем не в последнюю, Алана Корена – пожалуй, лучшего из них, если говорить о юморе наблюдений.