Терри Пратчетт - Опечатки

У британцев есть талант к созданию воображаемых миров. Мы – главные поставщики этого товара. Сейчас лидирует Джоан Роулинг. Вряд ли бы она продавала больше книг, даже если бы ее юный волшебник Гарри Поттер был крестником Ганнибала Лектера. Но почему у нас всё так хорошо с фэнтези?

Это просто носится в воздухе. Буквально. Христианская церковь в первые годы своего существования специально старалась не клеймить язычество. Она просто покрыла некоторые праздники и традиции тонким слоем христианского лоска. Безусловно, в те времена это сберегло ее от множества проблем. А еще сохранило язычество, чего никто делать не собирался. С тех пор мы присвоили себе богов всех завоевателей и создали сорочью мифологию, в которую тащили всё подряд, лишь бы блестело. Кое-что из этого сложилось в британский легендариум, цикл о короле Артуре, который родился из множества мифов и стал британской историей. Он встроен в пейзаж во всех концах страны. Любой холм – это Трон Артура, любая дыра в земле – Пещера Мерлина.

Легенды порождают новые легенды. Я всегда подозревал, что Робин Гуд – просто обычный разбойник, но у него было очень мощное оружие. Нет, я не про тисовый лук. Я про голос Аллена из Лощины, менестреля. Оружие может разве что сохранить тебе жизнь. Хорошая баллада сделает тебя бессмертным.

Кроме того, существует обширная деревенская традиция, перемолотая мельницами Промышленной революции и долго томившаяся на ее огне.

Разумеется, фэнтези существовало всегда. Это протолитература, из которой родилось всё остальное. Оно появилось в пещерах одновременно с религией. Они выросли из одного корня: если нарисовать правильные картинки и найти правильные слова, то можно управлять миром, обеспечить успешную охоту, спастись от грозы и договориться со Смертью. Иногда фэнтези описывают как «истории о богах и героях», и эти два понятия идут рука об руку. Первыми героями стали те, кто бросил богам вызов, обманул их или ограбил ради блага всего племени, а потом вернулся и рассказал об этом.

Но в прошлом веке у фэнтези появилась еще одна роль. Теперь это был способ сбежать от мрачного реального мира, который захватывала промышленность. Мне всегда казалось, что из этого же котла вылезла английская одержимость садами. Созданием маленьких частных уголков, которые на час-другой могли стать целым миром.

Несколько лет назад, когда посетители книжных магазинов «Уотерстоунз» выбрали лучшей книгой столетия «Властелина колец», появился ряд очень едких статей. Некоторые критики чувствовали, что читатели проявили черную неблагодарность и не оценили их усилия. Но это уже не имело значения. Книга вышла из-под их контроля. С тем же успехом они могли бросать кирпичи в гору: это не причинило бы ей никакого вреда, но, возможно, сделало бы ее чуть выше. Роман стал классикой, а настоящая классика не создается по указке.

Дж. Р. Р. Толкин стал своеобразной горой, которая появляется по всей последующей фэнтези, примерно как гора Фудзи торчит на многих японских гравюрах. Иногда она большая и изображена на переднем плане. Иногда смутно виднеется на горизонте. Иногда ее вообще нет. Это значит, что художник либо принял сознательное решение не изображать гору, что само по себе интересно, либо просто стоит на вершине горы.

Фэнтези-миры очень привлекательны. В них есть правила. Цель проста и понятна по сравнению со всеми сложностями двадцатого века. Зло локализовано на карте, и против него есть средство – находка меча, возвращение Грааля, уничтожение кольца. Путь будет труден, но на нем хотя бы стоят указатели. Если Добро продемонстрирует достаточно храбрости, добродетели и моральных устоев, оно победит, пусть и заплатит за это свою цену. А потом они будут какое-то время жить долго и счастливо, пока им не придется повторить всё сначала.

И всё же «Властелин колец», пусть и английский до мозга костей, не был типичной британской фэнтези-книгой. Он находился вне основного течения, хотя теперь стал отдельным руслом, породил множество притоков и для многих людей сделался эталоном фэнтези. Это необычный роман, потому что он начинается и заканчивается в мире, похожем на наш, но не нашем, мире с другими правилами, созданном с невероятным вниманием к деталям. И к тому же в мире, куда нельзя попасть отсюда. Не существует магической двери в Средиземье, если не считать книжной обложки. Туда нельзя попасть на ковре-самолете, пройти через шкаф, просочиться во сне или вплыть на колеснице, запряженной лебедями. Это иное пространство.